Это было не дающее отказов оружие. Лиза за эти годы стала самой настоящей фанаткой Миловидова. В какой-то момент я едва не начал её даже ревновать. Но Елизавета Дмитриевна всё же умеет разделять сущности понятий творческого человека и человека обычного. А я, не будь наивным, показал ей, что Миловидов может быть не только романтиком с большой дороги, но ещё той свиньёй. Как-то я подпоил артиста и спровоцировал его на неадекватные поступки — впрочем, вполне ему по натуре свойственные, только подтолкни. Лиза увидела — и теперь любит голос Миловидова, но его компанию терпеть не может. Вот и правильно
На данный момент Миловидов разучивал сразу две песни: «Жемчужина у моря», в иной реальности исполнявшаяся Утёсовым, и «Всё что было…» — это уже из репертуара Лещенко.
А что, лёгонькие песни тоже нужны. Один и тот же человек сегодня с восторгом слушает Моцарта или Генделя, а завтра прихлопывает-притопывает под «Крутится-вертится шар голубой».
И вот как раз более простые песни приносят больше всего денег. Если не брать в расчёт песню «Офицеры», звучавшую каждый вечер и не по одному разу, простенькие песенки того же самого Лещенко или даже Антонова начинают всё больше звучать и нравиться народу. А что — все хотят наслаждаться жизни, и музыканты тоже. В прошлой жизни я был знаком с одним гитаристом из известного всему миру ВИА. Так вот он и Моцарта с Бетховеном сбацать на пианино мог, и был ярым поклонником песен Михаила Круга.
Лизавета ретировалась, а я принялся за дела. И через три четверти часа был готов покинуть кабинет.
— Тарас, готовь полк. Будем отрабатывать переходы! — сказал я, неожиданно даже для самого себя решая устроить проверку и своим бойцам.
— Бах-бах! — тишину Балаклавской бухты разорвали выстрелы из новых орудий.
— Доклад! — выкрикнул я через тридцать секунд после выстрелов.
— Один мимо, один в цель! — полным счастья голосом сообщил майор Павел Лукич-Звенигородский.
— Заряжай! Поправка на три! — приказал я.
Эх, не хватает буссоля — прибора, чтобы иметь более точную стрельбу. Снаряды уже начинают улетать на приличную дальность. А как стрелять, если даже не видишь, куда? Но ничего, мы же только открываем эру.
— Господин Шабарин, не подскажете, в каком чине вы выбыли из состава русской армии после Венгерского похода? — не без сарказма спрашивал Мориц Борисович Берх.
— Есть поправка на три! — отвечал майор.
— Ротмистром, ваше высокопревосходительство, — отвечал я, не сводя глаз с плавающей мишени. — Закончил ротмистром, буду призван уже полковником, если не генерал-майором.
— Ну да, о том мне известно. И окажите любезность, не читайте нотаций по знанию «Табели о рангах». И между тем, ваша команда майору вызывает у меня вопросы, — заметил главный командир Черноморского флота, военный губернатор Севастополя.
— Бах-бах! — два новых выстрела прервали наш только начавшийся разговор.
Старая лодка, поставленная на якорь в четырех километрах от береговой линии, разлетелась на куски. На одном из недавно отстроенных севастопольских бастионов раздались хлопки. Но это были уже не выстрелы, это собравшиеся офицеры аплодировали удачному выстрелу.
Когда я прибыл в Севастополь, то постарался отменить публичное, пусть только перед офицерским сообществом, испытание новых нарезных пушек с казённым заряжанием и с унитарным снарядом. Хотя показать оружие ряду офицеров всё же хотел. Вот только это такие технологии и такой секрет, сберегать который нужно, как зеницу ока. Тем более, военные и флот откажутся — а те же англичане — раз, и примут на вооружение. Их развитая промышленность сможет освоить технологии.
А производить пушки для себя самого я не могу, и так почти уже банкрот. В каких условиях и муках получилось произвести всего лишь шесть нынче испытываемых пушек! Об этом стоит промолчать. Русская смекалка тут была выше конструкторского гения английских станков. Но не может идти и речи о массовом производстве нарезных казнозарядных артиллерийских орудий береговой артиллерии без оборудования совершенно нового цеха, или завода.
— Что скажете? — в конечном итоге, проигнорировав саркастические вопросы от военного губернатора Севастополя, спрашивал я.
А сам думал и думал о том, что нужны капитальные вложения в строительство. И ведь немало оборудования уже было закуплено — у Англии, ещё в прошлом году. Наши умельцы обещали всё довести до нужной кондиции.
Руки чесались разрезать ленточку на подобном предприятии — пусть, скажем, в следующем году. Найти стены и крышу над головой и станками особого труда не составит. Оборудование уже есть, некоторая часть рабочих также имеется. Необходима самая малость, без которой проект осуществляться никак не может — это гарантии военного заказа. Проще бросить мешок денег в костёр на растопку, чем начинать налаживать производство без военного заказа.
— А что ж тут скажешь? Стреляют вдвое дальше наших больших бомбард, судя по всему, и попадают вдвое чаще. Вы для того пригласили господ офицеров, чтобы я не смог отказаться? — отведя меня в сторонку, чтобы не слышали другие, говорил Мориц Борисович.
