Я думал о том, что придёт мирная жизнь, уже скоро. Год, да хоть бы и три, но эта война закончится нашей победой. И я организую масштабную археологическую экспедицию, чтобы раскопать всё то богатство, которое скрывается в этих больших холмах. Чтобы обогатить историю, взять шефство над музеем в Екатеринославе и снабдить его уникальными предметами.
В Измаиле я узнал о том, что была бомбардировка Одессы, и что Одесса, как и в иной реальности, выдержала её. Вот только в нынешней истории ещё сумела и изрядно покромсать англо-французский флот. Все правильно. Мои расчеты, мои бессонные ночи и частые командировки дают свои плоды. Уже сейчас война идет несколько иным путем.
По этому обстоятельству я был предельно рад. В этой истории не должно произойти затопления Черноморского флота. Но сейчас он может и должен сражаться. А что касается Севастополя и того, что город необходимо насытить войсками, то теперь я видел своё место именно там. В иной реальности моряки Черноморского флота составили основу обороняющихся. Пусть они геройствую в море. А я на земле повоюю. Вот только, Меньшиков… Насколько я понял, человек это не простой, как бы и не сложнее Паскевича и Горчакова вместе взятых.
И плевать мне на то, что «донос» на меня до конца так и не получил оценку. Горчаков всё равно послал в Петербург письмо, в котором попросил дать оценку моим действиям. Но пусть меня арестовывают прямо на бастионах Севастополя! Это если император сочтёт, что я действовал неправильно.
А пока мы ещё повоюем!
Император Австро-Венгерской империи сидел в своём кабинете и более всего ему хотелось схватиться за голову, как-будто побритую посыпанную пеплом, и царапать её отросшими ногтями. Или ухватиться за свои пышные рыжие бакенбарды и рвать их.
Францу Иосифу очень не нравилась та роль, которую сейчас необходимо он вынуждено отыгрывал. Бывший человеком словом, чести, всё ещё не привыкший обманывать, несмотря на свои двадцать четыре года. Император Франц Иосиф сильно переживал те обстоятельства, что он, по сути, предал русского императора.
Просил когда-то русских о помощи и они, вопреки общественному европейскому мнению, помогли. Не запросили и компенсации за все траты, что произвели во время Венгерского похода.
Да, есть национальные интересы, Но есть же ещё и честь! И всё-таки интересы государства и правящего дома Габсбургов были на первом месте.
— Ваше императорское Величество, к вам граф Буоль! — в кабинет вошёл адъютант императора и сообщил о прибытии первого министра.
Император спешно привёл себя в порядок, поправил волосы, принял величественный вид, и дал своё высочайшее согласие на то, чтобы глава правительства зашёл.
Как бы себя не приводил в порядок Франц Иосиф, для опытного графа Карла Фердинанда фон Буоль-Шаунштейна не скрылось, что его монарх находится в растерянных чувствах.
Безусловно, было от чего переживать. Сам граф растерялся, пусть вида не показывает. То, что Австрия выражала враждебный нейтралитет, первоначально представлялось не более чем шантаж для России. В раздираемые последствиями внутреннего кризиса, австро-венгерская империя и сейчас не была на пике своего могущества. Но слова были сказаны. А теперь еще и получение Россией сведений о помощи Османской империи со стороны Австрии. Маски окончательно сброшены и тут или терять репутацию, а в политике это страшнее порой, чем война. Либо… воевать.
— Увы, но мы вынуждены воевать, ваше императорское величество, — безапелляционно, понимая причины расстройств монарха, произнес первый министр.
— Как? Граф, скажите мне как это получается, что ещё полтора года тому назад мы принимали моего венценосного брата русского императора, пышно, заверяли в его вечной дружбе, а сейчас становимся врагами? Не кажется, что я выгляжу подло? — выпалил австрийский Монарх.
— Такова политика, ваше императорское величество. Мы лишь спасаем наше благословенное государство. Если русские займут Балканы, то Австрия обречена. Одно дело жить по соседству с дряхлой Османской империей, с другой начинать виток соперничества с могущественной Россией, когда у нее в подчинении будут молодые и злые новые государства на наших южных границах. Разве не захочет Сербия Белград? Или хорваты… А там словенцы, там, чего еще удумают и чехи. Панславянизм возможен, ваше величество, если Россия победит в этой войне, — объяснял прописные истины первый министр.
Всё это понимал Франц Иосиф. И он поступит так, как будет полезно его государству. Иметь русских у себя еще и на южных границах — это слишком опасно. Тем более, когда все громче кричат в Пруссии о том, что именно они вправе претендовать на главенство в Германском мире.
— Дух рыцарства ушёл в прошлое, ваше величество. Нынче, если мы допустим Россию на Балканы, то мы не сможем противостоять Пруссии, которая рвется к верховенству в Германском мире. И мы должны поступать так, как должно, чтобы не произошло краха нашей империи, — принялся поучать монарха министр.
