Гранович взял конверт, повертел в пальцах и снова положил на стол.
— Благодарю вас, ваше сиятельство, — откликнулся агент, — пожалуй, я бы прокатился куда-нибудь на марциальные воды.
— В таком случае, пройдите к секретарю. Он выдаст вам необходимую сумму и документы, а также — определит место вашего отдыха. Жду вас ровно через месяц.
Гранович встал, поклонился и вышел. Почти сразу после его ухода вошел дежурный чиновник Особого комитета с пачкой свежих донесений. Я начал вскрывать их одно за другим. Та-ак… Из Ново-Архангельска, датировано концом мая — шло пять недель!
«…отряд казаков, под командованием хорунжего Михайлова, обнаружил затонувшее на мелком месте иноземное судно, с названием „Perseverans“. Судя по развороченному правому борту, судно подорвалось на загодя установленной мине. Людей не обнаружено. На берегу — небольшое кладбище в десять крестов. „Святой Марии“ на стоянке не оказалось, но в оговоренном месте найдена в железной коробке записка. Прилагается…»
Я развернул приложенную к донесению записку в пятнах ржавчины и подсохшей влаги. Почерк Иволгина:
«Ваше высокопревосходительство, имею честь доложить, что благодаря героическим усилиям команды, нам удалось добыть золота достаточно, чтобы оно могло послужить необходимым Вам доказательством. Вернулся в устье Маккензи, где в одном из рукавов оставлял „Святую Марию“ под присмотром части экипажа. Обнаружил погибший „Персеверанс“ и двух членов его команды — капитана Клэйборна и старпома Морроу. По их словам, большая часть команды ушла с Макферсоном „Тенью“ в Британскую Колумбию, остальные погибли во время подрыва на мине. Взял выживших на борт. Иду в Ново-Архангельск, но запасы топлива невелики, а ледовая обстановка крайне неблагоприятна. Капитан Гр. Иволгин, писано в октября, 17 дня».
Что ж, Григорий Васильевич Иволгин с лихвой оправдал доверие. Буду хлопотать о награде и повышении чина. Вот только дойдут ли они своим ходом до Ново-Архангельска? Вернее — дошли ли? Надо поторопить Путилова с «Ермаком».
Ладно, что у нас дальше… Из ИИПНТ, датировано вчерашним числом… Ну хоть здесь не приходится ожидать вестей целыми неделями. «…испытания судовых электромоторов на канонерской лодке „Гроза“ превзошли ожидания! Готовим чертежи для постройки таковых для установки на более крупные суда. ДВС для самоходных повозок (танков) прошел весь цикл ходовых испытаний. Начинаем проектирование бронированного варианта („самоходная крепость“). Ракетная установка Константинова (катюша) дает отличные характеристики! Работаем над увеличением дальности и точности. Планируем серийное производство двигателей и опытной партии ракет к лету. Требуем расширения финансирования и новых мастерских…»
Я кивнул и чиновник, с преданным полупоклоном все еще стоявший у стола, удалился. Я остался один на один с своими мыслями. Ну что, Алексей Петрович, полный триумф? На всех фронтах — политическом, финансовом, технологическом? Англия отброшена? Россия поднялась на новую высоту? Если бы было все так просто…
Подойдя к массивному дубовому шкафу, я открыл потайной ящик и достал оттуда не государственные бумаги, а… игрушечный деревянный кораблик. Грубо раскрашенный, с бумажным парусом. Кораблик, сделанный моим сыномПетькой. Уселся в кресло у холодного камина, поворачивая кораблик в руках.
Тяжесть власти. Она была ощутимее, чем любая государственная печать. Я мысленно видел лица людей, которые действовали по моей воле — Иволгина, Орлова, других мужиков из команды «Святой Марии», борющихся со льдами, Шахова, который балансирует сейчас на грани жизни и смерти, ведя людей Клэйборна к призрачному золоту.
Почему-то вспомнилось лицо лорда Паллизера, явно сломленного видом гибнущего фрегата. Русского списанного фрегата, разорванного взрывом русской же ракеты. И одновременно увидел Петю, с восторгом наблюдающего за учебным абордажем. Его восторженные крики странным образом откликнулись ревом ракеты над Балтикой и воплями паники на лондонской бирже.
Я не чувствовал ликования. Чувствовал лишь огромную, ледяную тяжесть ответственности и вечную, изматывающую бдительность. По сути, я выиграл лишь один раунд в нескончаемой игре.
Англия лишь отступила, перегруппировалась, зализывая раны. Она не сдалась. Ее флот все еще был сильнейшим в мире. Ее финансовая мощь, хоть и подорвана, но несокрушена. Ее спецслужбы будут мстить.
Битва не закончилась. Она лишь сменила форму: из открытой все глубже уходила в тень, от атак кавалерии, эволюций флотов и артиллерийской дуэли — в схватку умов и технологий. По сути, я вызвал к жизни холодную войну, какую эта ветвь истории еще не знала.
Я подошел к окну. Сумерки сгущались над Невой, но по темной воде, споро шел небольшой паровой буксир. И не просто шел — он тащил парусный барк, словно символ уходящей эпохи. А за ними, пока еще проектируемые, идут в незримом кильватерном строю корабли нового времени. Да разве только корабли!
