Тяпкина моментально рванула к блестяшке, не дала той закатиться за половицу. Она лихо подхватила, как оказалось, колечко и поднесла к своим глазам. Очи Тяпкиной стали колючими, она смотрела то на кольцо, то на меня, вновь на кольцо, нахмурив к тому же брови. Застыла, что-то там себе подумала или вспомнила, и опять окатила меня гневным взглядом.
— Мишка! — Тяпкина заорала, как оглашенная.
В зале магазина быстро материализовался державший в руках топор парень, или, скорее, молодой мужчина. Рыжий, с множеством прыщей и веснушек, он хмурил брови и всем своим видом показывал, что готов к действиям.
— Сударь, откуда у вас эта вещичка? — строгим тоном, будто заправский следователь, спросила купчиха.
Я не спешил отвечать. Понятно, что здесь что-то неладно. И это неладное заключается в колечке.
— А вы считаете себя вправе задавать мне вопросы и в чем-то сомневаться? — тянул я время, прикидывая модель поведения.
— Это же кольцо госпожи Кулагиной, жены первого товарища губернатора, — чеканя каждое слово говорила Тяпкина. — Сударь, нужно звать пристава. Мишка, зови!
— Эт я мигом, Олимпия Степановна, — сказал рыжеволосый охранник и выбежал из лавки так быстро, что я не успел его остановить.
— Пристава изволите звать? А он точно передаст кольцо госпоже… Кулагиной? — спросил я, состроив наивное выражение лица.
Я моментально сориентировался и решил отыгрывал теперь роль честного простачка.
— Пристав-то? А зачем ему передавать кольцо? — удивленная моей реакцией, спрашивала Олимпия Степановна. — И, сударь, сохраняйте самообладание, прошу вас. Мы законные купцы, дел с краденым не имеем. Поймите правильно. Вы нашли кольцо, я верю вам, но полиция должна разобраться.
Верит? Ну нет. Купчиха боится того, что осталась наедине со мной, ведь рыжего защитника она отправила искать пристава, это пока своего рода и участковый, и следователь, и опер в одном лице.
Я внутренне улыбнулся. Поймала она вора, ага! Кто сказал, что я украл? Как знать, может, охламон это на самом деле и сделал до моего появления,. Но вряд ли. Все, что я узнал о Лешке Шабарине — это парень такой малахольным, он не решился бы на поступок. Украсть кольцо у некой мадам, которую уважает, если не сказать — не боится купчиха Тяпкина, кольцо самой замгубернаторши — это поступок, пусть дрянной, подсудный, но поступок. И тут нужно решиться. Так что, нет, я почти уверен, что тут не замешан.
— Как хорошо, — сказал я.
— Что хорошего, сударь? — недоуменно спросила Тяпкина.
— Ну, как же, найдя это кольцо в трактире, я тут же предположил, что оно должно принадлежать некой знатной и уважаемой особе. Но где же искать эту хозяйку или хозяина ценной вещицы… — я приблизился к купчихе и поцеловал все еще боязливой и сбитой с толка женщине ручку.
— А вы его разве нашли? — не хотела принимать мою версию появления кольца купчиха, но ее рука оставалась в моей ладони, и женщина не спешила ручку убирать.
— Ну, а то как же! — делано возмутился я. — Вы же не думаете, что?.. О нет! Я дворянин! Как можно? Нет, мадам Тяпкина, это меня оскорбляет. Но вы женщина, красивым женщинам дозволено многое. Лишь требую более бесчестного, худого обо мне не думать. Я нашел это кольцо в трактире! На сём добавить нечего.
Тяпкина еще больше растерялась. Несмотря на то, что она так и не произнесла слово «вор», купчиха ясно дала мне понять ход своих мыслей. Надеюсь, что чувство вины у Олимпии Степановны поможет заработать мне лишний рубль, который в моем положении лишним отнюдь не будет.
На самом деле и у меня случилась некоторая растерянность. И она до конца меня так и не оставила. Я нашелся, не показал своего смущения, но это не значит, что я не сомневаюсь.
Как могло кольцо появиться в футляре вместе с веером? У меня ответ один, если учитывать, что я ничего не находил ранее — колечко было украдено. Вопрос, кем? Маман? Вещи-то ведь её? Да, и, судя по тому, что моя далеко не благодетельная родительница сбежала с любовником в столицу, уже не удивлюсь, если на матушкиной не столь безоблачной, а скорее, пасмурной, репутации ляжет пятном ещё и какое-нибудь преступление. Пусть так. Но стянуть колечко? Не удивился бы какому-то нечаянному проступку Марии Марковны, типа непредумышленного причинения смерти любовнику ввиду избыточной сексуальной активности преступницы. Но воровать? Вряд ли.
— Все, сделал, Олимпия Степановна. Пристав придет уже скоро, — влетев, как ураган в магазин, отчитался Мишка.
А еще он топор с собой притаранил, Аника-воин, мля. Прописать бы лося этому запыхавшемуся салаге! Вот только он, наверное, сам может щелбанов мне надавать. Неделю уже занимаюсь, а результата серьезного не видать, все еще рыхлый. Нет, я понимаю, что работать над собой нужно много, и результат в этом деле нескорый, но хочется ведь не только ощущать себя мужиком, но и физически иметь возможность это доказать.
— И что ж ты нашептал приставу? — спросил я у Мишки.
Тот только смотрел на купчиху и ждал, видимо, от нее разрешения на ответ. Но растерянная женщина молчала.
