Его замах с ноги я и почувствовал, и даже успел рассмотреть. Вот только сделать уже ничего не мог, пойди-ка поотбивайся полулёжа. Да и пространство крайне узкое, стесненное еще и стонущим Бэрой. Так что…
— Ух, мать! — выкрикнул я, когда отправился в полёт.
Надо сказать, что в не такой уж и дальний полёт меня отправила нога разбойника, я даже не успел, подобно Юрию Алексеевичу Гагарину, выкрикнуть: «Поехали». Тут уже без шуток стало больно. Меня ударили незатейливо, пыром, но, как видно, от всей души.
— Что там? — спросил еще один налетчик, стоявший на пороге.
Коридор был все же чуть освещен двумя лампадками, потому из него не видно было ничего из того, что происходило внутри тёмной комнаты. Глаза налетчиков не сразу привыкали к почти что кромешной тьме.
— Кто вы такие? — выкрикнула Маша, отбиваясь от бандита, у которого никак не получалось ее скрутить.
— Кричи на помощь! — прошипел я, переваривая свою боль в рёбрах и поднимаясь, насколько это у меня получалось из-за последствий от пропущенного удара.
— Помогите! — всё же сориентировалась Мария и закричала так, как того и требуют обстоятельства — словно оглашенная, на разрыв голосовых связок.
— Закрой рот девке! — последовал приказ от нераспознанного мной голоса.
Прямо рядом со мной корчась от боли, причитая и поминая все неприличное, о чем в благородном обществе и подумать должно быть стыдно, все еще валялся Бэра. Он встать не мог, но я уже поднимался.
На руку мне пошла моя бессонница — хотя бы силуэты налетчиков, но я видел. Различил и то, что Маше уже заткнули рот, и один из бандитов вытаскивал её, в одной ночной рубашке, в коридор. Мне путь преграждал невысокого роста, но с явно выдающимися плечами крепыш.
— И тебя, барчук, велено было помять. Чтобы кровью все свои нужды справлял с седмицу, не менее, — с каким-то предвкушением сказал мой противник.
Низкорослый боец вытянул вперёд руки, будто собираясь взять меня в борцовский захват. Я отметил для себя, что приёмам борьбы уделяю непростительно мало времени. Однако никакого желания бороться не было.
— Подъём! Тревога! — заорал вместо этого я, надеясь, что Петро и Вакула проснутся.
Однако, одновременно с призывами о помощи к своим двум бойцам, начал действовать и сам. Правой ногой пробиваю лоукик. Успеваю уловить вопрос внутри себя: «а кому сейчас больнее? Моей ноге или ляжке бандита⁈» Главное, что после этого удара я не потерял равновесие и смог сразу же ударить прямым в нос налетчика.
В иной жизни после подобного удара мой противник должен был свалиться кулём и, что называется, уснуть. Этот устоял на ногах. Но я сломал ему нос, и теперь, как бы дальше ни складывались события, противник уже не сможет использовать все свои навыки, отвлекаясь на льющуюся ручьем кровь. Второй мой удар боковым слева, правда, не возымел должного эффекта, а пришёлся в щеку бандиту, по касательной.
— На! — выкрикиваю тогда я и с замаха пробиваю налётчику ногой в пах.
Не теряя времени, бью сгорбившегося противника коленом в голову и уже собираюсь выбегать на улицу. Вот только цепкие руки охватывают сзади и начинают сжимать мою грудь.
— Сукин выродок! — шипит Бэра, который всё же поднялся, несмотря на явно сломанную ногу.
Рёбра, и до того уже пострадавшие, начинают трещать, сжатые в тиски рук разозленного бугая. Да чтоб тебя, этот может даже и продавить грудную клетку таким хватом.
Но я помню про его ногу. Опора у моего очередного противника шаткая, а теперь он и вовсе навалился и удерживается благодаря мне же. Вот тут я и сыграю. Отталкиваюсь ногами и заваливаюсь вместе с бандитом на спину. Что-то хрустит, и сперва непонятно: раздавили мы кровать или же кости моего противника. Мне тоже достается, в боку начинает еще больше болеть, но я пока в сознании, а вот захват Бэры разжат.
— Бах! — моя дубинка, которая ранее закатилась под кровать, приземляется на голову бандита.
— Ты молодец! — растерянно похвалил я мальчика.
Неправильно это, когда дети участвуют в разборках взрослых. Но и нельзя ведь не оценить такого поступка!
— Дяденька, Христом Богом заклинаю, вызволите сестрицу мою! — дрожащим голосом попросил меня мальчик.
Он был сильно испуган, но силился оставаться мужественным.
— Что стряслось? — решительно и по-деловому спросил Петро, влетая в маленькую комнатушку, в которой уже и шага ступить было нельзя, чтобы не наткнуться на корчащихся бандитов.
— Беги во двор! Маша у них — бей, не жалея. Слово своё даю, если вдруг что, всю вину на себя возьму, — сказал я.
Понятно, что Петро быстрее успеет добраться до налётчиков, я-то из-за своего ребра теперь хожу как Квазимодо, благо, что не пою про любовь к Эсмеральде.
Следом за моим кузнецом-телохранителем появился еще спаситель —, не Вакула, которого я прежде всего ожидал, а Саломея. Понятливая девчонка моментально взяла в охапку мальчика, и, несмотря на свой тщедушный рост, поволокла довольно рослого Александра прочь из комнаты. Стрессоустойчивая девочка, молодец. Было от кого генов стойкости понабраться бабуле Марии Всеволодовне из будущего.
Держась за бок и дыша через раз, я всё же бегу во двор почтовой станции.
