– У нашего императора, моя дорогая, есть склонность к театру, – заметил Талейран. – Он должен завтра встретиться с русским царем. В том павильоне, разумеется, что побольше. Так вот, бьюсь об заклад, что на другой стороне вышита такая же буква «А».
Габриэль покачала головой и проговорила sotto voce:[17]
– Да он просто маленький вульгарный человечек!
Талейран слегка похлопал ее по руке:
– Будь осторожна, mon enfant, и всегда думай, где и кому можно говорить такое. А сейчас мне надо идти. Я должен нанести несколько визитов. Оставляю тебя здесь. Надеюсь, что ты все осмотришь и сделаешь необходимые распоряжения. Я намереваюсь провести здесь время в роскоши и ни в чем себе не отказывать.
– D'accord.
Графиня вошла в дом. На ее плечи свалились многочисленные скучные обязанности хозяйки дипломатических приемов. Катрин, которая, несмотря на все свое скудоумие, прекрасно знала, что это такое, всегда с радостью уступала свое место крестнице Талейрана. А здесь, в Тильзите, никому и в голову не придет сомневаться в роли молодой женщины при министре иностранных дел.
Габриэль выбрала себе спальню с окнами, выходящими на реку. Она на несколько минут присела, у окна, глядя на вычурный плот.
На правом берегу уже была Россия. Но ничто не говорило о нахождении в этих местах русского царя. На пустом поле лишь одиноко жалась полуразвалившаяся хибара.
Вскоре вернулся Талейран и сообщил, что они приглашены на обед к императору. Было уже совсем поздно, когда графиня легла спать. Во время обеда разговор все время возвращался к предстоящей встрече Наполеона и Александра.
Утро следующего дня застало Габриэль сидящей на своем любимом месте у окна. Он увидела, как на противоположный берег подъехало несколько четырехместных колясок. Несколько человек вышли из них и направились в хижину.
Ровно в одиннадцать на левом берегу показался Наполеон, которого радостно приветствовали его войска. За ним следовала его свита – группа разодетых в пух и прах офицеров. Графиня де Бокер была просто потрясена столь различным поведением двух государей – победителя и побежденного.
Эта официальная встреча должна была задать тон предстоящим переговорам, на которых князь Беневентский покажет себя.
С непривычной для нее дергающей головной болью Габриэль думала о том, где сейчас может быть Натаниэль. Эти переговоры были жизненно важными для Англии. Интересно, был ли у него агент в России, среди русских? А среди французов? И нашел ли он ей замену – особу, возможно, не такую близкую к императорским кругам, как Габриэль, но умеющую увидеть и услышать все необходимое?
Талейран ни слова не сказал ей, когда она вернулась к нему в дом, а Натаниэль уехал из Парижа. И графиня понятия не имела о том, нашел ли министр какой-нибудь другой способ оказывать влияние на английское правительство и его действия.
Гнев Фуше по поводу исчезновения его намечаемой жертвы был страшен. Он много раз допрашивал Габриэль, но Талейран всегда присутствовал при этих допросах, поэтому графине удалось если и не обмануть Фуше, то, по крайней мере, не сказать ему ничего важного, что было бы ему на руку. Она знала, что один из людей министра полиции следил за ней в течение нескольких недель после бегства Натаниэля Прайда, но не делала попыток убежать от полицейского, хотя, если бы ей понадобилось, она без труда смогла бы скрыться от слежки. А мсье Фуше в результате получал скучные отчеты о пресной жизни вдовы, которая, регулярно бывала при дворе императора Наполеона.
Из окна Габриэль видела, как оба императора одновременно подошли к берегу – каждый со своей стороны – и сели в лодки. Свиты государей следовали за ними. Команды гребцов дружно взмахнули веслами, и лодки, как на крыльях, полетели по сверкающей на ярком летнем, солнце воде.
Наполеон был в форме императорской гвардии, через грудь у него была перекинута красная лента Почетного легиона, свою треуголку он надвинул на глаза. Французский император первым запрыгнул на плот, куда вслед за ним причалила лодка с русским царем. Волосы Александра были щедро напудрены, он был в белых бриджах и зеленом мундире Преображенского полка. Высокий и элегантный русский царь легко перепрыгнул с лодки на плот.
Несмотря на помпезную обстановку официальной встречи двух августейших особ, графиня была взволнована. Вот маленький коренастый человечек протянул руку другому – высокому и стройному, и они обнялись.
Талейран, стоящий возле Габриэль, поджал губы, увидев столь дружескую встречу бывших врагов. Он слегка сжал плечо графини, и она повернулась к нему.
– Вы бы предпочли, чтобы они остались врагами, сэр?
– Не обольщайся, ma chere, они еще будут ими, еще будут…
Но ничто не подтверждало мрачного предсказания Талейрана: Александр и Наполеон вышли из павильона, держась за руки. Наполеон предложил, чтобы город Тильзит был объявлен нейтральной территорией и разделен на два сектора – русский и французский. Придворные государей смогут встречаться и развлекаться попеременно в этих секторах.
