Она отодвинула стул и прошла на другую сторону кухни, к буфету. Открыв дверцу, она достала громадную кофемолку и коробку. На ее лице не отражалось никакого чувства, но она двигалась так, словно очень устала. У нее была плоская грудь, плоские бедра и плоские стопы, которые лишали ее шаги эластичности. В ее поведении сквозили уныние и подавленность.
Девушка повернулась к Мейсону и улыбнулась ему полными, красивыми губами.
- Вы из полиции? - спросила она.
Мейсон покачал головой.
- Нет, я адвокат Перри Мейсон и здесь по просьбе миссис Белтер. Это я вызвал полицию.
- А-а, - сказала Нора Вейт. - Я слышала о вас.
Мейсон повернулся к ее матери.
- Вы неважно себя чувствуете, может быть, лучше мне заварить кофе? предложил он.
- Нет, - ответила она таким же сухим, бесцветным голосом. - Я справлюсь.
Она насыпала в емкость кофе, налила в кофеварку воды и, подойдя к кухонной плите, зажгла газ. Некоторое время она смотрела на кофеварку, а потом все тем же тяжелым шагом вернулась к своему стулу. Села, сплела руки на коленях и застыла, уставив неподвижный взгляд в стол.
Нора Вейт подняла взгляд на Мейсона.
- Боже, это было ужасно!
Мейсон кивнул.
- Вы не слышали выстрела? - спросил он между прочим.
Девушка покачала головой:
- Нет, я спала, как убитая. Откровенно говоря, я проснулась только тогда, когда пришел один из полицейских. Они поли матушку наверх и, наверное, вообще не знали, что я сплю в соседней комнате. Они хотели осмотреть служебные помещения, пока матушка находилась наверху. Я проснулась и вижу, что рядом с моей постелью стоит какой-то мужчина и пялится на меня.
Она опустила глаза и тихо захихикала, давая понять, что не считает приключение особенно неприятным.
- И что? - спросил Мейсон.
- Они вели себя так, точно поймали меня с дымящимся револьвером в руке. Велели мне одеться, не спускали с меня глаз даже тогда, когда я одевалась. Потом взяли меня наверх, на допрос.
- И что вы им сказали? - заинтересовался Мейсон.
- Правду. Что я легла спать и сразу же заснула, а когда проснулась, то этот полицейский стоял рядом с моей постелью и пялился. - Довольная собой, она через минуту добавила: - Они мне поверили.
Ее мать продолжала сидеть сплетя руки на коленях и уткнув взгляд в стол.
- И вы ничего не видели и не слышали? - продолжал расспрашивать Мейсон.
- Ничегошеньки.
- И ни о чем не догадываетесь?
- Ни о чем, - встряхнула она головой, - что можно было бы повторить вслух.
- А то, - кинул он на нее острый взгляд, - что не годиться для повторения?
- Конечно, - кивнула она, - я здесь только неделю, но за это время...
- Нора! - оборвала ее мать голосом, который вдруг потерял свою сухость и прогремел как хлопок кнутом.
Девушка умолкла, Перри Мейсон бросил взгляд на мать. Та даже не подняла глаз от стола, когда он обратился к ней:
- Вы также ничего не слышали, миссис Вейт?
- Я здесь прислуга. Ничего не вижу, ничего не слышу.
- Это очень похвально в вашем положении, пока дело идет о мелочах. Но, я не знаю, будет ли полиция придерживаться этого мнения в деле об убийстве и не будете ли вы вынуждены вспомнить все, что видели и слышали.
- Я ничего не видела, - сказала она не дрогнув лицом.
- И не слышали?
- Нет.
Мейсон косо посмотрел на нее. Он чувствовал, что женщина что-то скрывает.
- Полицейским вы отвечали так же?
- Кофе сейчас закипит. Может быть убавите газ, чтобы оно не выкипело?
Мейсон повернулся к плите. Из кофейника начинал подниматься пар.
- Я буду присматривать за кофе, а тем временем хотел бы узнать, отвечали ли вы полицейским таким же образом.
- Каким образом?
- Так же, как сейчас.
- Я сказала им тоже самое: что ничего не видела и ничего не слышала.
Нора Вейт захихикала.
- Это версия, от которой матушка не отступится, - заметила она.
- Нора! - обрезала ее мать.
Мейсон не спускал глаз с обеих женщин. Его лицо оставалось совершенно спокойным, только глаза были твердыми и настороженными.
- Вы знаете, миссис Вейт, я адвокат. Если вы можете что-то сказать, то сейчас самое время для этого, лучше не придумаешь.
- М-мм, - ответила бесцветно миссис Вейт.
- Что это значит?
- Я согласна с тем, что лучше не придумаешь.
Минуту царила тишина.
- И что? - спросил Мейсон.
- Мне нечего сказать, - закончила она, по-прежнему глядя в стол.
В эту минуту вода в кофеварке стала булькать. Мейсон убавил пламя.
- Я достану чашки и блюдца, - сказала девушка, срываясь с места.
- Сиди, Нора, - скомандовала ей мать. - Я сама этим займусь. - Она отодвинула стул, подошла к буфету, достала несколько чашек и блюдечек. Сойдут им и эти.
- Но, матушка, - возразила Нора, - это чашки для шофера и прислуги.
- Ведь это же полицейские. Какая разница?
- Большая разница.
- Это мое дело. Ты знаешь, что сказал хозяин, если бы был жив? Не дал бы им вообще ничего.
- Но, он умер, - ответила Нора. - Теперь здесь будет хозяйничать миссис Белтер.
Миссис Вейт повернулась и посмотрела на дочь своими глубоко посаженными, матовыми глазами.
- Я в этом не уверена, - заявила экономка.
Мейсон налил кофе в чашки, после чего снова слил его в кофеварку. Когда он повторил эту операцию во второй раз, кофе был черным и дымящимся.
