В связи с гипотезой о том, что автором «Московского Европейца» мог быть М. Н. Загоскин, небезынтересно остановиться на его полемике с Пушкиным, которая велась им на протяжении нескольких лет и в которую включается и рассматриваемая повесть.
В 1823 г. было опубликовано выступление М. Н. Загоскина против Пушкина и поэтов пушкинской плеяды — «Послание к Людмилу», по словам П. А. Вяземского, «площадное, плоское по мыслям и стихосложению»[409]. Поклонник романтической поэзии, собутыльник модных поэтов Людмил собирается стать сочинителем, и автор советует ему описывать всегда
Стрелы М. Н. Загоскина нацелены в романтические поэмы Пушкина. Наставляя Людмила, он пишет:
Пушкин ответил М. Н. Загоскину на его «Послание к Людмилу» в седьмой главе «Евгения Онегина», в уже цитированной нами строфе. Он иронически предвидит, что его герой Онегин может быть ошибочно истолкован как «слов модных полный лексикон» (VI, 149), т. е. здесь почти дословное повторение слов Загоскина: «модных, слов <…> будь полным словарем», но повторение, освещенное насмешкой Пушкина. Стрела, пущенная Загоскиным, вернулась к нему самому.
Спор с Пушкиным был продолжен М. Н. Загоскиным в 1831 г. в романе «Рославлев», наполненном сюжетными, образными и стилистическими параллелями и контрастами по отношению к «Евгению Онегину»[412]. Идейным же центром полемики в данном случае стал образ героини. Загоскин развенчивает эстетический и нравственный идеал Пушкина — Татьяну Ларину: в его романе литературным ее двойником является Полина Лидина, которой отказано в патриотическом чувстве. За образец русской женщины-патриотки автором «Рославлева» выдается ее сестра Ольга — улучшенный вариант Ольги Лариной.
Пушкин откликнулся на «Рославлева» М. Н. Загоскина, полемически заострив свой ответ. Пушкинский «Рославлев» — «отрывок из неизданных записок дамы»: подруга Полины, прочитав роман М. Н. Загоскина, выступает «защитницею тени». Квасному патриотизму русского дворянства, который «ограничивался жестоким порицанием употребления французского языка в обществах, введения иностранных слов, грозными выходками противу Кузнецкого моста и тому подобным»[413] (VIII, 152–153), Пушкин противопоставляет истинную любовь Полины к родине и народу; знание французского языка и французской литературы не мешает Полине быть патриоткой.
Полемика о героине времени в тридцатые годы была неслучайной. После разгрома декабрьского восстания в 1825 г., когда наступила реакция, когда либеральное дворянство отрекалось от декабристов, среди которых были и друзья, и родственники, героинями стали жены декабристов, разделившие их участь.
Не менее важным в эпоху тридцатых годов был и вопрос о герое времени. Автор повести «Московский Европеец» выступил оппонентом Пушкина — автора «Евгения Онегина». Он стремился дискредитировать пушкинского героя в его общественном значении, снизить этот образ.
Пушкин не ответил на «Московского Европейца». 29 января 1837 г. его не стало. В следующем, XXI томе «Библиотеки для чтения» появилось извещение о его смерти.
Почему «Библиотека для чтения» поместила «Московского Европейца»? Если учесть, что редактор журнала О. И. Сенковский уже видел в Пушкине издателя «Современника», конкурента в борьбе за рынок сбыта журнальной продукции, и к этому времени он уже выступил на страницах своего журнала с пасквилями на Пушкина, а сам журнал продолжал сохранять официальное направление, — если все это принять во внимание, то публикация «Московского Европейца» в «Библиотеке для чтения» становится понятной.
