Можно не цитировать басню Крылова «Ворона и Лисица», которую мы с детства знаем наизусть: «Какие перышки! какой носок!» «Спой, светик, не стыдись». И завершающий басню стих в баснях Сумарокова и Крылова почти одинаков. У Сумарокова: «Сыр выпал изо рту, — Лисице на обед»[292]. У Крылова: «Сыр выпал — с ним была плутовка такова»[293].
Заметим, что Крылов возвращает басне изначальное поучение, моралистическое назидание, то есть возвращается к истокам жанра, при этом широко включая в свой текст просторечия, используя живые разговорные интонации. Как начинается басня «Ворона и Лисица»?
И вот оно, лукавство: что значит «бог послал кусочек сыру»? Не что иное, как очаровательный эвфемизм: да украла ворона сыр, и никак иначе.
А Барков? А басня Федра «Ворон и Лисица»? В точном и кратком переводе Баркова — своя прелесть, свое обаяние первоисточника. Прав был П. А. Вяземский, когда говорил, что басни Федра в переводах Баркова «и теперь еще можно читать с приятностию». Чтобы убедиться в этом, позволим себе привести еще три басни Федра, переведенные Барковым, сюжеты которых нам известны по басням Крылова.
Что еще добавить к сказанному? Пожалуй, сообщить, что книга басен Федра в переводах Баркова и книга сатир Горация в его же переводах были в библиотеке Пушкина. Он их читал.
Что есть благодарность? — память сердца.
«Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериною II он один является самобытным подвижником просвещения. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом» (VII, 194).
«…С Ломоносова начинается наша литература; он был ее отцом и пестуном; он был ее Петром Великим. Нужно ли говорить, что это был человек великий и ознаменованный печатью гения? Всё это истина несомненная»[298].
