— Ну, ему же интересно было, как это работает, — спокойно ответил Сашка, но взгляд его на секунду заледенел. — Я и показал. Ему не понравилось, бывает.
И разведчик принялся за свой бутерброд.
— Псих, — вздохнул Пашка, но тему развивать не стал.
Я встревать в эту беседу не рискнула. Что-то подсказывало, что в лучшем случае нарвусь на обезъяньи кривлянья в сочетании с тем самым неприязненным тяжёлым взглядом, от которого я начинала чувствовать себя лишней в этой компании. Было временами в этих людях что-то, находящееся за пределами моего понимания. И дело не в моём скудоумии, а в слишком разных мирах, которые видели наши глаза, глядя на одно и тоже.
В общем, при первой же возможности я попрощалась с разведчиком и нырнула в капсулу, оставив друзей наедине.
Игра встретила меня неожиданными изменениями: неприступная раньше изгородь почернела, деформировалась, в ровном переплетении ветвей появились прорехи, в которые могли без проблем пройти вальсирующие пары слонов. Через ближайшую ко мне дыру в колючей изгороди виднелся уже знакомый пугающий пейзаж осквернённой земли, причём истощающее вязкий тёмный туман пятно медленно расползалось, поглощая всё новые и новые участки леса и полигона.
— Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… — растерянно пробормотала я себе под нос.
Тэкс, что мне известно? Мне доподлинно известно, что когда в локации без выхода вдруг появляется этот самый выход — это «ж-ж-ж» неспроста. Настал заложенный в задание час «Ч» или кто-то из игроков запустил какой-то сценарий? Один фиг — надо решать, что делать. Пойти и посмотреть, что там творится? Но тогда, технически, я самовольно покину место заключения, да и огрести могу не по-детски. Остаться тут и дождаться Седьмого, или кого-то из его учеников? Но тогда я никогда не узнаю, чего же интересного там было. Как по мне, так лучше один раз уверенно огрести, чем потом всю жизнь гадать, что было бы, если.
Придя к сему нехитрому решению, я бодро зашагала к неотвратимо разрастающемуся пятну повышенной колючести.
Вы ступили на осквернённый участок леса. Всё характеристики уменьшены на 50 %. Сила осквернённых существ увеличена на 50 %. С каждой минутой нахождения на осквернённой земле Вы теряете 1 % от максимального числа очков жизни.
Модернизированные ирхом ботинки больше не разваливались и я уверенным ледоколом крошила прочные колючки коваными сапогами. И плевать, что это не сапоги — звучит лучше, а не соврёшь — красиво не расскажешь. Тёмные туманные клочья экзотической позёмкой перебирались с места на место, что при полном штиле выглядело до крайности зловеще. К счастью, на этот раз обошлось без осквернённых зайцев, зато с новыми действующими лицами.
Пройдя метров сто, я обнаружила странного сильвари, с левой руки которого и струился тот самый пугающий туман. Да и выглядел мой собрат своеобразно: тело его было покрыто острыми шипами, придавая отдалённое сходство с дикобразом, а глаза мерцали странным зелёным светом, за которым не было ни зрачков, ни радужки, ни белков. Зато имя его было прекрасно мне знакомо. Сгинувший Вёх собственной персоной. Преклонив колено, он опустил левую руку в небольшую расщелину в земле, а когда выпрямился — его пальцы больше не источали странный туман. Тот теперь сочился из стремительно зарастающей расселины.
Вы обнаружили, что источником неизвестной скверны, охватившей лес, стали сильвари-отступники. Доложите об этом Эбену.
Вы обнаружили пропавшего Вёха. Сообщите об этой встрече Таволге.
Вот так всё просто? Пришёл, увидел, сдал? За эту информацию, пожалуй, Эбен простит наши прошлые прегрешения, да ещё и отправит дальше по цепочке заданий. Неплохо, в принципе, но… Скучно. Без огонька.
— Эй, Вёх! — окликнула я местную оппозицию.
Тот лениво, будто не веря в существование какой-либо угрозы для себя, повернул голову в мою сторону. Оглядел. Нахмурился, явно не узнавая.
— Кто ты, что тут делаешь и откуда знаешь меня? — требовательно спросил он, лениво подбрасывая в воздух неведомо как оказавшийся в руке кинжал.
— Так уж вышло, что куда бы я не отправилась, судьба всё время сводит меня с тобой. Во-первых, я отыскала зашифрованный песенник Кипрея и искала тебя, чтобы спросить, почему тот повреждён. Во-вторых, я встретила твою подругу, Таволгу. Она волнуется за тебя и просила разыскать.
Едва услышав имя подруги, Вёх заметно расслабился, а кинжал замер в руке:
— Как она? — неожиданно для меня поинтересовался мой колючий знакомец.
— Скучает, — коротко ответила я. — И, думаю, будет рада увидеть тебя.
— Это невозможно, — тихо ответил Вёх. — Пока невозможно…
