Второй персонаж – кличка Унылый, он же Плакса, Плаксой стал совсем недавно, после того, как взял моду реветь везде, где только можно и нельзя. Может давить слезу в метро, на улице, за завтраком, на собеседовании и т. д. и т. п., чем просто выбешивает меня, Амиго его вообще терпеть не может и после такого считает последним слабаком и никчёмным мямликом. При этом при всём умён, даже слишком, любит уходить в самокопания и искать смысл жизни, рассуждать про Бога, начитан и разбирается во многих вещах, таких как история, химия, литература, психология и прочее, уныло и вяло смотрит на жизнь, почти всего боится, абсолютно не социален, предпочитает одиночество, может легко обходится без женщин, а по факту в их компании он испытывает неподдельный страх. Стоит у него плохо, а бывали случаи и полного фиаско, но об этом позже… Он мне напоминает Пьеро в сказке Буратино, вечно в депрессии, со слезами на глазах, в своём дурацком унылом балахоне с длинными рукавами и печальным голосом, вечно завывает «О, Мальвина…» и вскидывает руки к небесам, в надежде, что она его заметит.
Самое обломное, что он появляется чаще Амиго, а бывали времена когда я думал, что он поселился в моей голове окончательно, это как правило происходило после долгих наших алко- и нарко-трипов, коих было великое множество. Чем был сильнее трип, тем как правило на больший срок приходил Плакса, и вот тут начиналась настоящая ТЬМИЩА и ЖЕСТЬ…
Ночь. Кузнечевский мост. Шёл октябрь месяц 2008 года, пронизывающий северный ветер тихо завывал над осенней чёрной рекой, и лишь бледный свет фонарей мутно освещал тёмный пролёт моста. В этой промозглой ночи я запомнил лишь огни спящего города которые были по обе стороны моста, тихое шуршание от проезжающих мимо машин, и звуки сердца бешено выстукивающего сумасшедшие ритмы в груди. Да уж, что и говорить ему не просто пришлось в тот день и только благодаря воле Богов оно не остановилось в ту ночь на всегда.
Это только кажется, что умереть легко, на самом деле это невероятно страшно и требует колоссального мужества и сил, и особенно второй раз за день. Но ещё страшнее оставаться жить в этом безумном танце мыслей в раскалённой от бессонных ночей голове, когда их поток не останавливается не на минуту или даже секунду, и впереди кажется только беспросветная тьма и нескончаемый поток страданий. Кто не спал по семь дней подряд, тот поймёт о какой жуткой пытке я говорю, а она действительно ужасная и выматывает любого, даже самого сильного и устойчивого человека.
Я из последних сил держался одной рукой за холодный прут ограждения Кузнечевского моста и всё никак не мог прыгнуть в эту тёмную гладь воды. Закрыв глаза, я несколько раз неторопливо считал до десяти: «Раз, два, три…» дрожащими от холода губами шептал я сам себе, в голове проносился поток мыслей, образов, фраз и только наверное с третьего раза я смог разжать руку и быстро полетел на встречу избавлению от своих страданий. Последнее, что я решил было то, что если я выплыву, то возьму свою жопу в горсть и наконец то начну что-то делать со своей чёртовой жизнью.
Прошли какие то доли секунды, время как-будто остановилось на какой то миг, я услышал всплеск и почувствовал ледяную, пронизывающую на сквозь всё тело воду, которая уже тогда была может пять или семь градусов, вынырнул, жадно хватанул полные лёгкие холодного спасительного воздуха, погрёб по направлению к берегу и лишь видел манящие огоньки какого-то маленького серого домика, стоящего на берегу. Спасло меня то, что во-первых, я прыгал не с середины моста, я опять дал себе шанс, потому что умирать то ой как не хотелось, а во-вторых, лет семь занимался плаванием в моём советском детстве, и этот опыт пришёлся для меня, как нельзя кстати в ту ночь. Одежда намокла и как камень подло тянула меня на дно, но я с каждым гребком был всё ближе и ближе к заветному спасению. Медленно, запинаясь вылез на берег, вода ручьями стекала с меня на чёрные прибрежные камни, в ботинках хлюпала вода и было ужасно холодно, зубы стучали в бешеном ритме, выбивая чечётку.
«Замёрзну» -мелькнула новая шальная мысль в голове и я молча лёг на большую бетонную плиту, которая выпирала из основания моста. Похоже никто не увидел моего прыжка, по мосту так же неторопливо ездили автомобили, и был лишь виден бледный свет придорожных фонарей.
Я лежал и смотрел в чёрное небо, усеянное огромным количеством мерцающих звёзд, оно было таким спокойным, по настоящему красивым и завораживало моё сознание. Не было сил идти дальше, я просто лежал и любовался этим покоем Небес, о котором я так мечтал, особенно в последние несколько месяцев своей безумной жизни.
