– Очень рад вас видеть, милейший, – сказал мистер Честер, приподняв голову с подушки и меряя его с головы до ног равнодушным взглядом. – Ваше присутствие здесь – лучшее доказательство, что вас не держат за дверью. Как поживаете?
– Хорошо, – ответил Хью, не скрывая своего нетерпения.
– Вид у вас цветущий, настоящее олицетворение здоровья. Присядьте.
– Я уж лучше постою.
– Как хотите, как хотите, мой друг. – Мистер Честер встал, не спеша снял халат и сел перед зеркалом за туалетный стол. – Пожалуйста, не стесняйтесь.
Сказав это самым учтивым и ласковым тоном, он начал одеваться, не обращая больше внимания на гостя, который стоял растерянный, не зная, как быть дальше, и время от времени хмуро поглядывал на него.
– Что же, хозяин, вы говорить со мной будете? – спросил он после длительного молчания.
– Вы, видно, не в духе, любезный, немного раздражены. Я подожду, пока вы совершенно успокоитесь. Время терпит.
Этот тон подействовал на Хью именно так, как рассчитывал мистер Честер: он его смутил и лишил уверенности в себе. На грубость он сумел бы ответить тем же, за обиду отплатил бы с лихвой, но это холодно-любезное и равнодушно-пренебрежительное обхождение, спокойный и самоуверенный тон дали ему почувствовать его ничтожество лучше, чем самые красноречивые доводы. Все этому способствовало: контраст между его грубой и нескладной речью и гладкими, спокойными, но внушительными фразами мистера Честера, его неотесанностью и изысканными манерами этого джентльмена, его неопрятными лохмотьями – и элегантным костюмом того, не виданные им никогда роскошь и комфорт обстановки и наступившее молчание, во время которого он успел все заметить и почувствовать себя обескураженным… Это очень часто влияет даже на людей развитого ума, а на такого человека, как Хью, действует почти неотразимо, – и Хью был совершенно подавлен и усмирен; он понемногу придвигался все ближе к мистеру Честеру и, глядя через его плечо на свое отражение в зеркале, словно искал в нем ободрения. Наконец он сделал неуклюжую попытку умилостивить мистера Честера:
– Ну, как, вы мне скажете что-нибудь, сэр, или велите уходить?
– Говорите вы, – ответил тот. – Говорите, мой друг. Ведь я уже свое сказал, не так ли? Теперь я хочу услышать, что скажете вы.
– Послушайте, сэр, – отозвался Хью со все возрастающим замешательством, – не мне ли вы перед отъездом из «Майского Древа» оставили свой хлыст и велели его принести, когда мне надо будет потолковать с вами насчет одного дела?
– Именно вам, если только у вас нет брата-близнеца, – подтвердил мистер Честер, бросив взгляд в зеркало, где отражалось растерянное лицо Хью. – Но это, я думаю, мало вероятно.
– Ну, так вот я и пришел, сэр, – сказал Хью. И принес хлыст, да еще кое-что: письмо, сэр. Я его отнял у того, кто должен был его доставить.
Говоря это, Хью положил на туалетный стол то самое послание, пропажа которого так сильно огорчила Долли.
– Вы его силой отняли? – спросил мистер Честер, глянув на письмо без малейшего признака интереса или удовлетворения.
– Не совсем, – ответил Хью. – Только отчасти.
– А кто был тот посланец, у которого вы его отняли?
– Это женщина. Дочь слесаря Вардена.
– Вот как! – весело воскликнул мистер Честер. – И что еще вы взяли у нее силой?
– Что еще?
– Да, что еще? – повторил мистер Честер с расстановкой, таи как он в эту минуту наклеивал крошечную «мушку» из липкого пластыря на прыщик, вскочивший в уголку рта.
– Гм… Ну, еще поцелуй, – ответил Хью с запинкой.
– А еще что? – Больше ничего.
– Однако, – продолжал мистер Честер так же весело и непринужденно, улыбнувшись раз-другой, чтобы проверить, крепко ли пристала мушка, – помнится, мне говорили о какой-то побрякушке… но это такая безделица, что вы могли и забыть о ней. Не помните, что это было, браслет, кажется?
Хью пробормотал себе под нос какое-то ругательство, полез за пазуху и вытащил браслет, обернутый в клок сена. Он хотел положить и его на стол рядом с письмом, но мистер Честер остановил его.
– Вы же взяли эту вещь для себя, любезный друг, сказал он, – так и оставьте ее себе. Я не вор и не укрыватель краденого, незачем показывать мне вашу добычу. Спрячьте-ка ее поскорее. Я не хочу и видеть, куда вы ее спрячете, – добавил он, отвернувшись.
– Вы не берете краденого? – сказал Хью резко, не смотря на все возраставший благоговейный страх, который внушал ему мистер Честер. – А как же это, сэр? Он ударил мощным кулаком по письму.
– Это совсем другое дело, – сухо ответил мистер Честер. – И я вам это сейчас докажу… Слушайте, вам, на верное, хочется выпить? Хью утер губы рукавом и подтвердил, что хочется.
– Так подойдите к тому шкафу, в нем найдете бутылку и стакан. Принесите их сюда. Хью повиновался. Его покровитель следил за ним взглядом и усмехнулся у него за спиной, хотя все время, пока Хью мог его видеть, лицо мистера Честера оставалось серьезным. Когда Хью вернулся с бутылкой, он налил ему полный стакан, потом второй, третий.
– Сколько вы можете выпить? – спросил он, наливая четвертый.
