Положив голову на площадку и раскинувшись всем своим могучим телом, занявшим полдюжины ступеней, наверху, как труп, случайно брошенный здесь пьяными носильщиками, лежал Хью. Лежал на спине, и длинные волосы, как перепутанные дикие травы, разметались по деревянному изголовью, а из широкой, бурно дышащей груди вылетали звуки, такие необычные в этом месте и грубо нарушавшие ночную тишину.
Наткнувшись на него так неожиданно, мистер Честер хотел уже разбудить его пинком, но, глянув в лицо спящего, вдруг замер и, нагнувшись над ним, заслоняя свет рукой, внимательно всмотрелся в его черты. Не удовлетворившись этим, он продолжал пристально изучать лицо Хью, все ближе поднося свечу и так же старательно заслоняя свет рукой.
В это время спящий вдруг проснулся и, не дрогнув, не шевельнувшись, открыл глаза. В их неподвижном взгляде было, вероятно, что-то притягательное, потому что мистер Честер не мог отвернуться. Так они некоторое время смотрели друг на друга, пока мистер Честер, наконец, не прервал молчания, спросив вполголоса у Хью, как он здесь очутился.
– А мне показалось, что я еще сплю и вы мне снитесь, – сказал Хью, медленно приподнимаясь и все так же пристально глядя ему в лицо. – Странный я видел сон. Хоть бы он не был в руку!
– Отчего ты так дрожишь?
– От… от холода, должно быть, – буркнул Хью и, встряхнувшись, поднялся. – Я еще не разберу, где это я…
– А меня-то узнал? – спросил мистер Честер.
– Как не узнать, – отвечал Хью. – Я же говорю: вы мне снились. Слава богу, что мы с вами не в том месте, которое мне приснилось.
Говоря это, он осматривался вокруг и несколько раз поднял глаза вверх, словно ожидал увидеть у себя над головой то, что давеча видел во сне. Затем протер глаза, снова встряхнулся и пошел за мистером Честером в его квартиру.
Мистер Честер зажег свечи на туалетном столе, подкатил кресло к камину, в котором еще тлели угли, и, помешав их, пока не вспыхнул яркий огонь, сел перед ним, приказав своему гостю подойти и снять с него сапоги.
– Ты, видно, опять пил, приятель? – сказал он, когда Хью, опустившись на одно колено, исполнил его приказание.
– Провалиться мне на этом месте, хозяин, если я с самого полудня хлебнул хоть глоток! Я прошел двенадцать миль пешком и дожидался вас здесь невесть сколько времени.
– И ничего лучше не придумал, как спать на лестнице и храпеть так, что весь дом трясся? – сказал мистер Честер. – Не можешь видеть сны у себя в конюшне на соломе, олух ты этакий, непременно тебе для этого понадобилось прийти сюда? Подай-ка мне туфли, да ходи поосторожнее, не стучи так.
Хью молча принес домашние туфли.
– И вот что, мой молодой друг, – продолжал мистер Честер надев их, – в следующий раз постарайтесь видеть во сне не меня, а какую-нибудь собаку или лошадь – ведь эти твари вам лучше знакомы, чем люди. Налейте себе стаканчик – бутылка в шкафу на том же месте – и выпейте, это вас взбодрит. Но только один стакан! Хью послушался – на этот раз гораздо охотнее – и, выпив, подошел к мистеру Честеру.
– Ну-c – спросил тот, – зачем это я тебе понадобился?
– Есть новости, – отвечал Хью. – Ваш сын был сегодня у нас в «Майском Древе». Приехал верхом из Лондона. Он хотел увидеться со своей милой, да не удалось. Вот он и оставил Джо письмо для нее или на словах велел что-то передать. Но когда сын ваш уехал, Джо с отцом поспорили из-за этого, старик не позволил ему идти в Уоррен. Он сказал – Джон то есть, – что никому из своей семьи не позволит вмешиваться в это дело, чтобы не навлечь на него неприятности. Потому что, говорит, у меня гостиница, и я разорюсь, если клиенты будут недовольны мной.
– Этот Джон – настоящее сокровище, – со смехом заметил мистер Честер. – И болван притом, а это всего ценнее. Ну, что же дальше?
– Дочка Вардена, та девушка, которую я поцеловал…
– И у которой украл браслет на большой дороге, спокойно вставил мистер Честер. – Так что ты хотел о ней сказать?
– В тот вечер она написала из «Майского Древа» мисс Хардейл, что письмо она потеряла – то самое письмо, которое я вам принес, а вы сожгли. И наш Джо должен был отнести записку, но старик не пускал его из дому весь следующий день – нарочно, чтобы он не мог сходить в Уоррен. И сегодня утром Джо велел мне отнести записку. Вот она.
– Значит, ты не ее отнес по адресу, голубчик? – притворно изумился мистер Честер, вертя в пальцах записку Долли.
– Я думал, что вы захотите получить и ее тоже. Раз сожгли одно, так и все – туда же, – пояснил Хью.
– Право, ты – отчаянный малый, – отозвался мистер Честер. – И если не научишься разбираться во всем, твоя карьера с поразительной быстротой придет к концу. Ведь ты же знаешь, что то письмо было адресовано моему сыну, и сын живет тут же, в моем доме. А это письмо не к нему, оно адресовано другому человеку. Неужели тебе не понятна разница?
– Коли оно вам не нужно, так верните мне его, и я отнесу его куда следует. Уж не знаю, сэр, как вам и угодить, – сказал Хью, обескураженный этим выговором, обрушившимся на него вместо ожидаемых горячих похвал.
