— Заперта, — сообщил новость колдунье Матильде Иоганн.
— Дурень! Потяни за ручку, — наверное это был смех. Проквохтало чего-то позади.
— Двери должны наружу открываться, — буркнул под нос, сломанный, себе строитель, — по «Системе противопожарной защиты. Эвакуационные пути и выходы».
Дверь легко поддалась. Ну, прямо как в «Кавказской пленнице», сплюнул мысленно Иван Фёдорович и буркнув «Данке» вышел в сени. Дверь на улицу уже попробовал в обе стороны. Но и эта внутрь открывалась.
— Куда пожарники смотрят?
На улице ничего не изменилось. Инвалид опять обжёг глазами. Злой чего-то. Не, ну а как он себе жизнь представляет? Чтобы баронский сын со сломанным носом за ним в очередь пристроился?
— Я с вечера занимал, — по-русски пробурчал Иоганн, проходя мимо злого мужика.
Идти назад было в сто раз хуже, чем сюда. Солнце вылезло в зенит и русую голову припекало. Ветер прохладный с моря совершенно стих, и сделал он это точно назло пацану. А ещё мимо пропылили трое послужильцев отца и подняли столько пыли, что, когда она осела, мокрое от пота лицо барончика покрылось настоящей коркой из грязи.
— Сволочи! — крикнул им вслед Иоганн и полез руками лицо протирать, но отдёрнул руку. Две мысли одновременно в голову пришли. Первая — уж больно послужильцы торопятся в замок. А вторая про сказанное бабкой Матильдой: «… плохо всё у тебя в дому». Поспешить советовала колдунья. Побежать не получилось. И без того нос болел, а при беге уже на втором шаге выстрелил вспышкой боли. Пришлось переходить на быстрый шаг. В селе Русском тоже был переполох, все бегали туда-сюда от дома к дому по улице или дороге, точнее. И дети бегали и бабы. А у самых ворот его ещё три всадника обогнало.
— Ивашка, сюда быстрее иди! — махала ему от колодца бабка Лукерья — главная кухарка замка, — Отец несколько раз тебя кликал и братья обыскались.
Событие одиннадцатое
Первым, прямо на пороге, Иоганну попался Гришка, он подтянул к себе брата, но глянув на синее с чёрным лицо, отпустил и сплюнул смачно на застеленный соломой пол коридора.
— Иди к отцу. Уезжаем на войну. Быстрее иди.
Ну, да 1409 год. Сейчас будет вялотекущая война, а на следующий год Грюнвальдская битва, если это тот самый мир. Всё же Матильда и Трофим Перун не сильно с тем, что знал Иван Фёдорович про инквизицию, коррелировалось. Да и кузнец со своими пророчествами. Или все эти ужасы позже начнутся, лет через сто?
Отец сидел в каминном зале. Через узкие окна под потолком в большой зал врывались три снопа света, ясно видимые в летающей по помещению пыли. Один из них падал прямо на голову, сидевшему в большом резном деревянном кресле, грузному седобородому мужчине. Барону под пятьдесят. Отяжелел. В руках у Фёдора Васильевича был большой меч — бастард, в навершие которого был вставлен обработанный рубин. Барон двигал рукой взад — вперёд, занося самоцвет в луч света и убирая потом. Как ни странно, но рубин был с гранями, не под кабошон обработан. И от граней, когда на них попадало солнце, по закопчённому потолку пробегали кровавые зайчики. А один всё время плясал на груди отца Иоганна. Прямо пророчил беду этот зайчик.
При появлении мальчика, барон бросил играть солнечными зайчиками и чуть сощурился, разглядывая сына.
