— Помогло! Помогло, боярич! Не болят больше пальцы на ногах.
Самого пацана бабка Матильда привела в чуйства тем же хлопком ладони по лбу.
— Неслух! Дома лежи на лавке и не дёргай головой. Я тебе мазью другой помазала и паклю новую вставила. Через три дня приходи, а все три дня двигайся меньше. По нужде ходи, и всё, не жуй мясо всякое, кашки жиденькой кухарке закажи. Хлеб мякиш только. Ты сдохнуть что ль хочешь, неслух⁈
Выходит, что не настоящая колдунья Матильда, не может ему руками над носом туда-сюда поводить, крекс-фекс-пекс сказать, и всё срастётся. А теперь вот и думай? Взяла и фантомные боли пушкарю убрала. И его отключила, как фонарик какой. Вот у кого нужно учиться. Классная же опция, подошёл к врагу, бамс ему ладошкой по лбу, а потом делай с ним что хошь. Хоть… Ну, ладно, можно и просто горло перерезать потом. А можно в улей… Стоп. Улей⁈ Блин, столько всяких попаданческих мыслей замечательных в голову залезло, а тут три дня лежать на лавке.
Шёл домой, в замок Иоганн медленно. И колдунья сказала не дёргаться особо и спутник перейти на бег трусцой не давал. Самсон Изотов ходил на руках. Выпрастает вперёд руки и подтягивает ноги. Получалось на первый взгляд споро, но вот если рядом идёшь, то понимаешь, что раза в три медленнее. А идти пару километров. Хорошо хоть ветер с моря и жара наступившая компенсируется прохладой с Балтики.
— А ты протезы не пробовал? — поинтересовался у тюфянчея Иоганн, обогнав его, задумавшись в очередной раз, и вернувшись.
— Прозы? — вылупил на него синие глаза инвалид.
— М? Ходули такие деревянные, приделываются к ногам. У тебя же колени есть, сделать протезы и, ну, трость или костыли ещё для начала.
— Как же я на тех ходулях закреплюсь, у меня обрубки разной длины, — махнул рукой, вытерев пот со лба, Самсон.
— Подумаем. А тележку на колесах. На четырёх для устойчивости. Точно. Завтра схожу… Ай. Запретила мне бабка Матильда ходить. А мы деревянную спроворим. Плотник-то под боком. Всё, пушкарь, делаем тебе завтра инвалидную коляску. Хватит жить как попало.
Событие двадцать первое
— Герда, всё, давай мириться. Мирись — мирись, больше не дерись. Вместе будем строить светлое будущее.
— Вас? — рыжая насупилась, точно обмануть бес её хочет, — Was soll ich bauen? (Чего строить?), — девчонка отступила на шаг, а то это исчадие ада сине-жёлто-зелёное сейчас схватит и потащит чего-то строить.
— Мне бабка Матильда лежать три дня велела. А нам с тобой нужно с листьями кипрея закончить. Там теперь самое главное начнётся, — сложив руки на груди, как у трупа, ну, чтобы не спугнуть пацанку, спокойны голосом, убаюкивающим, начал Иван Фёдорович.
— Говори быстрей, мне ещё на кухню нужно, — ну, хоть не убежала и решила выслушать.
— Листья нужно на чердаке донжона расстелить и высушить.
— И зачем это? Я тебе не травница, тем более там тридцать три мешка, — фыркнула пигалица и решила сдриснуть.
— Один талер.
— Говори, — прямо как та Герда, из сказки, сидит прилежная такая девочка в красном чепчике и руки в цыпках на коленях сложены.
— Высушенные листья нужно будет положить в кадку и обварить кипятком, а для того, чтобы они лучше обварились, бросить туда докрасна раскалённые камни.
— Сгорит чердак, там…
— Зачем на чердаке, там только пару дней нужно листья посушить. А бочками на дворе заниматься. Бочками? Я плотнику скажу, он для вас вместо бочки корыто большое сделает. В нём удобнее будет.
— И всё? За это талер⁈
— Почти. Когда листья распарятся туда нужно бросить черной земли из леса и всё это хорошо перемешать и листья пожамкать с землёй. А потом сушить на печи у бабы Лукерьи. Когда листья высохнут, нужно взять их и перетереть руками, и потом через сито просеять, чтобы вся земля и труха ссыпалась. Вот за это талер.
— Два.
— Один.
— Сам тогда перетирай. Два талера, — сделала вид, что поднимается сволочь рыжая.
— Герда, имей совесть. Два талера — это очень много. Это можно корову купить. Талер и десять грошей.
— Сам… Э? Ладно, бес с тобой. Ха-ха. Ты сам, как бес. И скажи кухарке сам, что ты печку займешь на такое время. Деньги вперёд.
— Иди отсюда. Как все тридцать мешков сделаете, так и получишь. Вот! — Иоганн достал из кошеля две серебряные монеты с не очень чётким рисунком. Так себе матрицы у современных производителей монеты, и края не ровные, кругом это можно назвать с большой натяжкой.
— Договор? — пацанка как взрослая на несмышлёныша посмотрела.
— Договорились. Ты выбери пацанов посмекалистей. Сейчас попробуем, и если нормально получится, то потом ещё одну партию успеем сделать.
— Бабка Лукерья на тебе.
— Сказал, же. Герда мне вставать нельзя, позови плотника, скажи, прям срочно-пресрочно нужен.
