Юргена фон Кессельхута толчок и действительно лишь слегка качнул, и он, состроив зверскую рожу, что с выбитыми зубами и жёлтыми уже синяками под глазами, делало её ещё страшней, крутанулся к пацану.
— Вона чё! — ткнул пальцем в Соловья Иоганн, ай, думкопф, не понимает же по-русски Кисель, — Этот Saukerl (сукин сын) чего-то свистит и требует внимания. Я бы не стал отвлекать тебя, хер Юрген, но вдруг чего важное скажет. Свистел громко.
Барон между тем поднялся с земленавозного покрытия двора и принял своё любимое вертикальное положение с опорой на меч.
— Херы! Я прискакал с Митау (город Елгава), её осаждают литвины и повстанцы жемайтцы. Они уже разграбили окрестности Шавли (город Шауляй) и осадили и его тоже. А ещё их отряды разъезжают по всей округе и грабят наши поселения и малые замки. Вам всем лучше уйти в Ригу. До Митавы всего дневной переход, а на лошади можно за три часа домчать. Что я и сделал. Я направляюсь в Ригу сообщить эти вести архиепископу. Меня зовут Георг фон дер Венкхейм. У меня баронство к югу от Митау. Оно захвачено и сожжено повстанцами. Моя жена Гертруда и двое детей убиты. Прощайте херы, мне срочно нужно сообщить новости комтуру Риги и архиепископу.
Всадник на вороном запалённом жеребце развернул его и двое вестников исчезли со двора замка.
Митау? Иоганн местную географию знал ну очень так себе. Но раз Георг фон дер чего-то там сказал, что конь может за три часа домчать, а так дневной переход, то это в тридцати, может, в тридцати пяти верстах или километрах южнее. И они с юга движутся на север. Получается, вполне завтра могут в его ворота постучаться.
— Кто там?
— Это я почтальон… ай. Это я бандито-ганстерито. Давай яйки, млеко, пух, пух.
Не весело.
— Хер барон? — Иоганн пробился к Генриху фон Лаутенбергу, — Может ну его эту братскую бойню, тут настоящие враги к нам в гости движутся?
— Фридрих фон Цоллерн — комтур Риги мой хороший знакомый. Нужно срочно выдвигаться к нему. Он пошлёт сюда войско, — чуть более пафосно, чем следовало, заявил барон.
— Как там его Геор фон дер Винк…
— Венкхейм, я знаком с ним, — поправил Иоганна Юрген, — но мальчик прав, барон доберётся до комтура раньше нас. А вот то, что сюда будет отправлено войско, я не верю. Они запрутся в Риге. Им дела нет до наших мелких замков. Отбиться в Риге гораздо проще, чем здесь в голом поле. Даже не так, чем здесь среди лесов. Эти повстанцы вооружены луками, они перестреляют любое войско из кустов. А на сражение не выйдут. Нужно, как и сказал фон Венкхейм, уходить срочно в Ригу.
— И бросить замок на разграбление⁈ — пискнула мачеха.
М-м-м. Ну, всё ценное можно вывезти. Там ценностей-то на пару сундуков. Ладно, на пару пар. Кони и оружие — вот что в самом деле ценность. Оружие погрузить на коней и в Ригу. Иоганн уже хотел было поддержать Марию, но тут вспомнил о трёх дорфах — сёлах на его земле. Там сотни и сотни мужчин, женщин и детей. И они все не будут в Ригу запущены. А хозяйство? Всё разграбят и сожгут литвины с жемайтинцами. Да и пойдут ли крестьяне в Ригу?
— Мы принимаем бой! — ну, это про себя, — А разве нельзя организовать оборону в замке, а в Ригу, конечно за помощью послать, — Иоганн глянул на Юргена, как тот на такое предложение отреагирует.
— Четыре старика, безногий и я, вот этим ты собираешься отбиться? — рыкнул на глупого мальчишку Кисель. Чуть преувеличил. Из арбалетчиков трое и правда ветераны, а вот Димка вполне молодой.
— Перун со Степаном почти выздоровели. Вон, у барона шестеро воев и сам он. Повстанцы не пойдут к его баронству, не взяв наш замок. Да и не получится у тебя дядя отбиться в своём замке, там даже стен нет, — Иоганн и сам не понял, чего это он развоевался, только бросать замок и сёла на разграбление и уничтожения не хотелось.
Событие пятьдесят шестое
— Десять? Ты хочешь вдесятером защищать замок от сотен врагов.
— Чего уж десять. Всех собрать будет пятнадцать, тех кто воевал, и в трёх дорфах полста взрослых мужчин наберём. Уж камни со стен кидать или кипяток лить…
— А если осада, чем их кормить, а где камни, а где брать дрова на кипячения воды? Нет, Иоганн нужно уходить, — заботливо так, как маленькому и неразумному, объяснил Кисель. Хотя почему как? Он и есть маленький. Даже тринадцати нет.
— Они же тут всё сожгут? — заревела мачеха.
Иоган посмотрел на барона, тот из чувства противоречия сейчас должен высказаться за оборону замка.
— Крестьяне, — вдруг раздался голос фон Бока, — крестьяне не смогут себя защитить.
— Их надо на плотах переправить через реку. И чтобы тихо там сидели. Тогда их там не найдут, — ни хига себе! Это Герда предложила. Десятилетняя девочка!
— Сын Перуна Яков отличный лучник, — вдруг раздвинув арбалетчиков вышел вперёд Отто Хольте, — А я воевал с жемайтцами лет двадцать назад. Был арбалетчиком. Думаю, стрелять не разучился. В оружейной есть пять хороших арбалетов и два очень дорогих и мощных турецких лука. Они составные с костяными пластинами. Один дать Якову, второй его брату Сергию. Он похуже стреляет, но со стены в человека попадёт точно.
