Укладываются в люлю все как стемнеет. Телевизоров китайских не завезли в сельмаг, а свечи вещь не дешёвая. Даже воск не дёшев, Иоганн переводил местные весовые единицы в удобоваримые и получилось у него, что пуд воска стоит в районе шестнадцати шиллингов. То есть, килограмм — один шиллинг. В пачке фунтовой больших свечей, диаметром чуть больше десяти миллиметров и длинной сантиметров тридцать пять, восемь штук. Получается, что свеча стоит полтора пфеннига. А света от неё пшик, только зрение портить. Не зря всякие шандалы и канделябры под несколько свечей придумано. Разоришься книжки по вечерам читать.
Хотя, нет, не разоришься. Книг нет. Вот это на самом деле дорогущая вещь. Книга дороже коня стоит. И их ещё купить надо. В продаже просто нет. Они сейчас переписываются всякими монахами вручную и обитают, как и монахи в основном в монастырях, ну ещё в библиотеках университетов. Кстати, как признался фон Бок, в универе он обе свои книги и украл, засунув под одежду. Специально в болохонистой пришёл. Не, он не из корысти. Из тяги к знаниям. Его отлучать от библиотеки хотели, вот он и решил свою завести.
В общем, все спали уже, когда у ворот ор поднялся, и факелы зажглись. Так-то решили факелов ночью не жечь. Зачем к себе внимание привлекать. Опять же, из темноты и наблюдать за дорогой на юг проще, небо очистилось от туч, и луна почти полная, от начищенных железных лат можно блики заметить.
Но не заметили. Разведчики вплотную к воротам подъехали и загрохотали в них стальными перчатками.
Стражники, проспали естественно, и чтобы показать свою бдительность, давай кричать «Караул». Сержант, он же AlteHase — «старый заяц », выбежал, пару раз споткнувшись на лестнице, и поранив колено, и как давай тоже блажить, когда своих признал в посетителях, на стражников. Etappenhengste — «тыловые жеребцы» — было самым мягким выражением. Остальное непечатное. А нет, ещё было одно интересное Fusslatscher — грязедав, пехотинец. Видно, что он не просто ветеран, а ветеран из кавалерии, волею судьбы злодейки переквалифицировавшийся в управдомы. В воротчики.
Всё полста человек в разной степени одетости выскочили во двор и подняли окончательный гам с плясками, так что даже дрыхнувшего без задних ног в кабинете на третьем этаже донжона, с бойницами, выходившими на противоположную сторону, на реку, Иоганна пробудили. Когда он спустился, то все новости уже стали старостями, народ уже не события обсуждал, а планы строил. Оттащив почти одетого фон Бока в сторонку, Иоганн у него поинтересовался, чего кутилье барона в клюве принесли.
Получалось, что Митау пока в осаде, а вот повстанцы (христопродавцы) разделились. Часть осталась осаждать город, часть большая, порядка четырёх — пяти тысяч идёт на Ригу, и их замок оставит в стороне. Правее или восточнее основная дорога проходит. Но радоваться не стоит, так как про баронства Зайцева и Лаутенберга у повстанцев и литвин информация похоже есть, потому как небольшой отряд поднимается по лесной дороге прямо к ним. Остановился отряд в селении Стуниши. Это примерно в двадцати верстах к юго-востоку.
— Ну, не всё так плохо, — обрадовался, услышав про небольшой отряд, что возможно к ним движется, Иоганн — С небольшим отрядом справимся.
— А⁈ А, я не сказал, разведчики примерно оценивают его в четыре сотни человек. Около сотни рыцарей или чёрт их знает, как у литвинов они называются, но конные вои. И сотни три повстанцев жемайтинцев (христопродавцев).
— Четыре сотни — маленький отряд???!!!
— А что не так, он в десять раз меньше того, что идёт на Ригу? — пожал тощими плечиками расстрига.
— А другая математика? На каждого нашего по десять человек.
— Так мы в домике, — почти, сложности перевода, — Так мы в замке, за стенами.
Двадцать вёрст. Пока встанут, пока побезобразничают, пока позавтракают. Опять же большая часть пехотинцы. Раньше вечера не стоит ждать. Можно вполне себе спокойно спать идти и других бы неплохо отправить, а то завтра варёными будут.
Умные они кучкуются (или это про дураков), так как к таким же выводам пришёл ещё и барон. Генрих фон Лаутенберг оказался инвалидом только на ногу, на голову не инвалид. Голос громкий, например.
— Расходимся! Нечего тут ночью по двору шляться и стражу отвлекать. Всё обговорено сто раз. Расходимся! Утром будем к осаде готовиться. Расходимся.
— Новики! Расходимся! — на русском прокричал и Семён.
— Стража! На место! — гаркнул и Старый заяц.
Громче всех у Ганца Шольца получилось. Вот, что значит, выработать командный голос.
Событие шестидесятое
Утром разведку снова отправили. Чего-то там главный китайский воевода, не участвовавший ни в одной битве, говорил про то, что если знаешь противника, то наваляешь ему.
