Двое сразу выбрали дом с работой. Один — кузнец Йонас, и его отправили на тот берег. А второй вот этот паренёк семнадцатилетний. Щуплый, забитый, в повстанцы попал за компанию со старшими братьями, которые теперь уже гешторбен. Убиты. Он плотник. Ну, отец у него плотник, а он так… Хотя. Отец у него, если правильнее назвать, то столяр. Он мебель делает. Скамьи всякие, столы, сундуки. Вот если по Чехову, то если отец столяр, то Карлис — плотник. Далеко ему до столяра, как Каштанке до человека. Этого плотника взяли с собой, так вообще уже некого было сажать управлять Сонькой. Может ли убежать? А чего, подорвётся и в лес. Не, не может. К ноге привязана приличная такая пеньковая верёвка, метров десять длины. Вот на десять метров и может убежать. Ну, до кустов, по нужде.
За первой поездкой едет вторая. Она побольше. Изъяли у одного из крестьян. На ней сено перевозят. Сейчас вместо стога на ней две конструкции располагаются. Первая — это гроб, в котором покоится в своих доспехах барон Генрих фон Лаутенберг. Да, бывший барон. Кто теперь барон, неизвестно? Есть младший брат, но он там, на западе, в войске магистра Тевтонского ордена Ульриха фон Юнгингена (нем. Ulrich von Jungingen). Выживет или нет, неизвестно, но шанс надеть баронскую корону у него не велик. Очень многие погибнут под деревенькой Грюнвальд.
На этой же длинной и широкой телеге прямо за грабом торчит непонятная конструкция. Чем-то тачанку напоминает. Щит такой толстенный намертво прибит к настилу дощатому телеги и из него торчит ствол, почерневший, их деревянной пушки. Это Иоганн предложил именно про тачанку и вспомнив. Пулемёта нет. Но если телегу, как тачанку поворотить и бабахнуть картечью каменной по приближающимся всадникам, то сработает не хуже пулемёта. Самсон сказал, обследовав ствол, что один выстрел по-любому выдержит, да и два выдержит. Чуть заметны трещинки на конце ствола. Так их тюфянчей рыбьим клеем обработал и верёвкой пеньковой самый конец ствола обмотал. Ну, так себе от взрыва пороха помощь, но когда выбирать не из чего, то, чего выделываться.
На передке тачанки сидит и правит лошадью сам тюфянчей Самсон. Это ходить без ног сложно, а вожжи в руках держать никак отсутствие ног не мешает. Рядом прикрытый попоной мешок с порохом и мешочки с камнями. И того и другого на пару выстрелов. Вдруг удастся и ещё раз зарядить.
Замыкают шествие Мартин фон Бок, Отто Хольте и слуга Юргена Петерс.
Ну, так себе боевая единица. Пулемётный взвод.
Событие семьдесят седьмое
Выехал второй отряд ранним утром, только небо сереть начало. Не солнце взошло, даже не терминатор непонятный не появился, да и не будет в этот день ничего такого. Небо осенью дышало. И ядрам пролетать мешала гора дождливых туч. Шли со скоростью чуть больше человечьей, может, километров семь в час, и к обеду уже увидели на горизонте донжон замка Лаутенбергов. На стены родичам камня и денег не хватило, зато донжон у них — это башня настоящая. В нём метров тринадцать — четырнадцать. Как пятиэтажный дом. Этот Геркулесов столп виден издалека, тем более что все бароны они мухи — повторюхи. Обязательно всем замки нужно на холме или скале соорудить. У родичей, пусть небольшой — метров десять, или даже чуть меньше, но холм и башня сверху. Облака не царапает, но видно издалека.
Отряд остановился в версте примерно. Уже и Пиньки видны были, раскинувшиеся полумесяцем таким вокруг замка.
— Надо разведку послать, — Юрген Кисель оглядел вверенный ему судьбой отряд, он же пулемётный взвод. Нет, тут кого не пошли, всё будет хреново.
— Юрген! Что там? — высунула нос из-под попоны Мария фон дер Зайцева.
— Почти прибыли, фрайфрау, сейчас узнаем, что там. Петерс, — наконец, нашёл крайнего Кисель, — скатайся, посмотри, что там. Если бандиты, то сразу скачи назад.
Понятно, никто кроме слуги собственного исполнять команды этого командира не будет. Слуга же куда денется с подводной лодки.
Петерс вообще Ивану Фёдоровичу нравился. Он явно из военного сословия. И повоевать успел и скорее ординарец, чем слуга. Немногословный. Молчун даже. Опрятен. Бороду стрижёт коротко и волосы. Нормальный, в общем, мужик.
Поехал степенно, не спеша со смертью встретиться. Видно было как он удаляется.
— Самсон, а я вот думаю, что нужно подготовиться к сюрпризам. Разверни свою телегу и заряд приготовь, — Иоганн развёл руками, — Хуже ведь не будет, ну, в крайнем случае снова повернём.
— Я воль! — немецкий учить начал тюфянчей. А чего, с волками жить — по волчьи выть. Немцы, они же дойчи, правда не воют, а гавкают, но они же не виноваты, что им такой язык бог выдал. Это же язык бога. Он на немецком говорит. Так как сказано, что сотворил он людей по образу и подобию своему. А раз немцы, сотворённые по его подобию, говорят на немецком, то и бог — истинный ариец.
