– Кто вам сказал?
– О, вы и вообразить не можете, как я популярен – все меня обожают, везде друзья. В Париже, например... Вотя и узнал всякие замечательные истории о вашем Лаба. В следующий раз, когда вы позвоните, я наверняка буду знать и вашу подноготную.
– Следующего раза не будет, – холодно и угрожающе, но спокойно проговорил Грюнфельд.
– Как вы еще молоды! Поверьте старому дедушке вроде меня: не стоит делать таких категоричных заявлений – рискуешь ошибиться. И на вашем месте, Грюнфельд, я бы подлечился!
– Что?
– Не разыгрывайте удивление, Грюнфельд. Я, конечно, говорю не о минеральной водичке и не о сыроедении. Но если вы будете продолжать нюхать кокаин, то скоро не сможете управлять ни своими людьми, ни делами! Вы слишком легко теряете голову. Я просто содрогаюсь, вспоминая, как вы обошлись вчера вечером с беднягой Минкс. А теперь прощаюсь с вами – прогулка к Башне меня задержала, и я не успел толком позавтракать. Впрочем, беседа с вами доставила мне массу удовольствия.
Джон повесил трубку, представляя себе, как бесится Грюнфельд. В слепой ярости человек чаще делает ошибки или глупости, чем когда он хладнокровен.
Беседа с Грюнфельдом привела Джона в отличное настроение. Он открыл банку клубничного джема и уже запустил туда ложку, как снова зазвонил телефон. Это оказалась Лорна.
– Милый, я узнала то, что вы просили. Можете меня поздравить!
– Так быстро? Как вам это удалось?
– О, вся заслуга принадлежит маме. От меня требовалось только не перебивать. Мама прекрасно знает Рутлендов, а они в родстве с Клайтонами. Ваш Ричард – паршивая овца в семействе, дорогой мой. Он внушает наихудшие опасения своим несчастным родителям. Влюбился в какую-то француженку. Клайтоны бедны, но очень горды и пуще всего на свете ценят дворянскую частицу. А посему увлечение сына их страшно беспокоит!
– Они напрасно тревожатся: эта француженка – праправнучка Людовика Шестнадцатого! Можете сообщить об этом своей матушке, ее это наверняка заинтересует.
– Как? Мари-Франсуаза? Вы могли бы предупредить меня! – возмутилась Лорна. – Ладно! Слушайте дальше. С некоторых пор Ричард совсем зачудил: получив неожиданно наследство (кажется, от дяди), он, вместо того чтобы "подремонтировать" семейный кров, оставил деньги у себя. И никто не знает, куда он их девал.
– Я знаю. Он доверил их ла Рош-Касселю, а тот позаботился как молено быстрее все истратить.
Лорна присвистнула.
– Начинаю понимать. А потом, поскольку родители довольно резко осудили все его художества, мальчик хлопнул дверью и исчез в неизвестном направлении.
– Могу просветить вас и на этот счет: Ричард живет в семейном пансионе в Стретхеме и, как вы сами понимаете, дела его не блестящи. Клайтон обручен с Мари-Франсуазой, разорен ее отцом и к тому же в курсе истории со Звездами! Если когда-нибудь все это всплывет, семейству Клайтонов придется пережить довольно неприятные деньки!
– А как выглядит этот Клайтон?
– Молодой петушок, претенциозный и раздражительный, и, кроме того, его голос действует мне на нервы.
– Раздражительный? У Мари-Франсуазы характер тоже далеко не покладистый. Похоже, в этой семейке тарелки будут летать с утра до ночи!
– Если они вообще поженятся. По-моему, оба едут не в ту сторону, – сказал Джон, даже не подозревая, насколько он близок к истине. – Дорогая моя, я охотно проговорил бы с вами еще много часов, но, кажется, в дверь звонят. Сейчас суну в карман пистолет и пойду открывать.
– Не шутите с этим, Джон!
– И не думаю шутить! Я позвоню вам вечером. А пока думайте обо мне хотя бы время от времени.
Джон и в самом деле не шутил. Он повесил трубку, вынул из ящика стола маленький пистолет калибра 7,65, положил в карман и только тогда пошел открывать. Увидев черную шляпу и неизменный зонтик сэра Дэвида, а чуть поодаль – коричневую фетровую шляпу Бристоу, Мэннеринг широко распахнул дверь.
– Долго же вы возились, дорогой друг, – сказал сэр Дэвид. – Прятали свои сокровища?
Джон поморщился: сам того не зная, сэр Дэвид попал в точку. В ящике за комодом мирно дремали белые маски, газов? е пистолеты и прочие мелочи того же рода.
– Никаких сокровищ у меня нет, но я говорил с красивой женщиной, а потом решил принять кое-какие меры предосторожности, – Джон показал гостям пистолет. – Вы даже не спрашиваете, есть ли у меня разрешение?
– Если бы его у вас не было, – насмешливо отпарировал Бристоу, – вы бы предпочли промолчать.
– Опять эти вечные подозрения! А что вы думаете о моем подарке, Дэвид?
– О, даже не знаю. Мы с вами слишком давно знакомы, – вздохнул сэр Фоулкс, усаживаясь и принимая предложенный Джоном "Бенсон". – Но я вынужден поблагодарить вас, даже если не очень верю, что вы рассказали всю правду об этой таинственной Звезде!
– А как пресса? Ничего не просочилось?
– Вы же знаете, что французская полиция просила сохранить тайну, – буркнул Бристоу. – Так что мы никому ничего не сообщали.
Сэр Фоулкс снова заговорил с очень серьезным, почти суровым видом:
