— Именно что слишком идеальный. Нормальному человеку сложно таким быть. И вот, не поверишь, среди новичков мне становилось очень страшно! Просто жуть брала! Считай меня сумасшедшим, сын, но ощущение, словно тебя на скотобойне мясники рассматривают. Доброжелательные такие, улыбающиеся…
А потом вернулись некоторые старички, которых отправили сторожить стратегические объекты в дремучих лесах. Я многих бойцов запомнил — разгильдяи ещё те. Но вернулись все очередной партией идеальных солдат. Попытался разговоры вести, и тут выясняется, что ни хрена они не помнят из прошлого. Меня словно по просмотренной фотокарточке узнают. Хотя парочке, было дело, несколько раз в рыло заехал за тихое пьянство.
Я тут же составил рапорт на имя губернатора. Так, мол, и так: солдатики странные. Тут же был вызван на ковёр к Ломакину. Получил «по щам» от него знатно. И службу плохо несу, и дурью непонятной маюсь. А потом… Сейчас прикидываю сведения из твоего рассказика на себя: аккурат после вашего прибытия в нашу Реальность повторная аудиенция с князем случилась.
Тут он уже конкретно заявил, что со своими обязанностями я не справился и что он, губернатор Ломакин, признав свою кадровую ошибку, снимает меня с должности и отправляет в бессрочный отпуск. Ещё и покидать пределы родового поместья запретил на случай чрезвычайной ситуации.
Я же, несмотря на то что по всем бумагам меня на тюменский гарнизон поставил не князь, а лично сам император, безропотно согласился.
— Почему, отец? Тебя ведь палкой просто так не перешибить.
— Струсил, Данила. Не за себя испугался, а за семью. Была у нас в гарнизоне парочка дурных правдолюбцев, которым и сам чёрт не брат. Откроют хавальники и наслаждаются своей крутизной. Оба вместе с домочадцами исчезли. Словно в воздухе растворились, и никто их не искал. Теперь сижу тут и пытаюсь осмыслить всю ситуацию. Времени для этого много…
— Думаешь, оборотни теперь армию Ломакина составляют? — в лоб спросил я.
— Думаю… Но странные какие-то. Офицеры все больше на людей похожи, а рядовой и сержантский состав зомби напоминают. Тупых, исполнительных зомби. Только это абсурд! Нет у нас поблизости ни фронтов, ни даже маленьких прорывов чужих Реальностей, чтобы так лихо тварями губернию заполонить! Был, правда, недавно один случай под Курганом…
— Это мы, — перебил я. — Инсценировка. А вот с тварями, что недоделанных оборотней напоминают, уже пришлось встречаться. И делают их у нас, а не на вражеской территории.
— Не это ли причина появления твоей группы в наших краях? — понял всё Юрий Михайлович.
— Нет. Слушай расклад, отец. Всё намного паскуднее…
После этого я пересказал все известные нам события, не забыв упомянуть превращение Николая Труворова в Вождя оборотней и участие в похищении Александра Пятого князем Ломакиным.
— Вот оно как, — произнёс Горюнов-старший, налив себе стакан водки и махом осушив его. — А я ведь на государя грешил… Так всё красиво в новостях и сводках поют, что только на малодушный побег императора приходится думать. Я такой же баран, как и все остальные. Собрали в стадо, и блеем радостно, идя в нужную для погонщиков сторону.
Дурак ты, Данила, что сюда припёрся. Ловушку с помощью собственной семьи на тебя организовали. В то, что ты сюда незаметно пробрался, в это охотно верю. Ты и дебилушкой был на выдумки горазд. Да на такие, что опытные люди за голову хватались, не понимая, как можно было у них под носом очередную дурость безнаказанно провернуть. А теперь поумнел, заматерел и уже не на такие кренделя способен.
Но вот группе твоей здесь делать нечего. Вмиг срисуют. Ты ведь камеры вокруг усадьбы видел? Думал, что их для моего контроля поставили, а оказывается, на иную дичь охота ведётся.
— Камеры не проблема, — отмахнулся я. — А вот хорошая база нужна. Приютишь блудного сына и его товарищей?
— Морячок и его бойцы тоже с тобой?
— И они, и многие другие которые могут такой шорох навести, что мало не покажется.
— А невеста твоя? Просто красивые сиськи в окопе выцепил или…
— Или, — перебил я. — Вера со мной из самой Реальности харков пробивалась. И, поверь, далеко не балластом. Так что прошу относиться к моей невесте серьёзно и со всем уважением.
— Да мне, честно говоря, плевать, — улыбнулся отец. — Если почувствовал, что это твоя девица, то держи в руках крепко. Ну а что мы скажем…
Грохот выстрелов внизу прервал нашу беседу. Мы вскочили, схватились за оружие и ломанулись по лестнице. Что-то там происходит у наших женщин. И, судя по звукам, не очень хорошее.
Влетев на кухню, я застал странную картину. Мама и сестра ржали в голос, а Верка стояла вся изгвазданная в чём-то белом, сжимая в руках дымящийся пистолет и одновременно лакая воду из кувшина.
— Занять позицию! — скомандовал подполковник Горюнов. — Анастасия, твой пулемёт! Варвара…
— Подожди, Юра! — на секунду перестав смеяться, успокоила его мать. — Тут иная битва.
— Уж не эта ли? — показал я на пришпиленный вилкой к стене блин, на котором были видны дырки от пуль.
— Он… Мать твою… — оторвавшись от кувшина, кивнула Вера.
