Дежурные бойцы не заставили себя долго ждать, явившись буквально через полторы минуты. А через три вбежали прапорщик Станов и лейтенант Якутова.
— Ты чего опять натворил⁈ — она схватила меня за грудки. — Убью, паскуда!
Я быстро пересказал случившееся. Лейтенант тут же отпустила и даже поправила на мне замявшуюся форму.
— Молодец, Горюнов!
— Ещё какой! — подтвердил преподаватель. — От момента начала инцидента до его конца прошло всего три секунды. И за это время курсанту пришлось не только понять, кто перед ним, но и ликвидировать угрозу. А уж оборотня в рукопашную…
— Она оборотень? — хрипло перебил его я, уже снявший с горла руку, но ещё не до конца оклемавшийся от железной хватки противницы.
— Самая натуральная, курсант Горюнов. И очень странно, что приняла свой истинный облик просто так, без веской причины.
— Не вижу ничего странного. Молодая ещё, свежесделанная. У них бывает нестабильный облик, — пояснил Станов.
— Не думаю, что всё так просто, — возразила ему Якутина. — И насчёт молодости этой твари тоже готова поспорить.
— Согласен с вами, госпожа лейтенант, — согласился с ней преподаватель. — После завершения третьего курса Карамзина вместе с частью своих одногруппников была сразу направлена сюда. То есть последние десять месяцев жила на казарменном положении, у всех на виду. За такой срок оборотень полностью становится сложившимся.
И я не уверен, что её обработали в этом году. Могли ещё до поступления в военное училище или во время каникул. Это, сами понимаете, значительно увеличивает возраст оборотня. Непонятно, почему Карамзина так себя повела именно сейчас. Думаю, что СБ разберётся в этом вопросе лучше нас с вами.
Вспомни про сб-шников, и они появятся. Меня отвели в «хитрый домик» и долго, с удовольствием допрашивали, заставляя чуть ли не по секундам вспоминать не только сам бой, но и весь день. Уверен, что крутят всех, кто был в контакте со мной или присутствовал свидетелем в классе.
Примечательно, что мой допрос вёл уже знакомый следователь Комов, который ранее допрашивал в частной клинике. Когда из меня выжали всё, что можно, я прямо спросил у него:
— Илья Сергеевич, Вы оказались рядом, хотя обучаюсь теперь далеко от столицы. Напрашивается подозрение, что ведёте моё дело до сих пор.
— Не так, Горюнов. Я курирую вас от своего ведомства. Или вы думаете, что подобную странную личность отпустим в свободное плавание?
— Я удивлён, что вообще отпустили.
— Вот видите, сами всё понимаете. Просто раньше наблюдал, так сказать, на расстоянии. Что будет дальше, не знаю. Ваш новый талант перекрыл все остальные, хотя теперь полностью уверен, что к оборотням вы никакого отношения не имеете… Извините, имеете! — сам себя одёрнул Комов. — У меня сложилось чёткое впечатление, что это благодаря вам произошло развоплощение курсантки Карамзиной. Вы как-то воздействовали на неё.
— Вряд ли. Даже не прикасался к ней, — опроверг его теорию я.
— Давайте вместе выстроим цепочку и сами поймёте мою правоту, — стал загибать следак пальцы. — Прогрессирующий уровень минус Дара. Несвойственная нормальным одарённым способность надолго замедлять время и зрительно приближать объекты. Приручение боевого серпа Кроу. Развоплотившийся оборотень рядом с вами. В конце концов, его убийство. А последнее, поверьте, очень сложное задание даже для хорошо подготовленных армейских офицеров. Про спасателей молчу, так как у них уровень запредельный. Все названные мной пункты не вписываются в общую картину обыкновенных случайностей. Что скажете?
— То, что мне необходимо подумать над вашими словами.
— Правильно. Думайте. На всякий случай я оставлю вам свой контакт. Хотя видеться будем часто, но если что-то случиться, то я всегда на связи.
С этими словами Комов ушёл. Ну а я уже на следующий день превратился среди курсантов из изгоя чуть ли не в спасителя всего класса. Или спасателя? Потом разберусь, на кого больше похож.
Продолжение этого инцидента случилось через два дня. Прибыл генерал Ростоцкий и вызвал к себе.
— Данила, — по-простому начал он, показывая, что разговор неофициальный. — У меня к вам есть одна личная просьба. Опасная к тому же.
— Слушаю, Геннадий Григорьевич, внимательно. Начало уже заинтриговало.
— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся он. — Дело очень щекотливое. Не прыжок на сёрфборде с водопада, но… Здесь, при штабе есть один молодой лейтенант. Достаточно талантливый и в порочных связях не замечен. Награждён Серебряной лентой за проявленное мужество в боях. С виду прекрасный образчик воинской чести и доблести. Как говорится: отец солдатам, слуга Государю. Думаю, что в ближайшее время получит повышение в звании и приличную должность. Только вот меня терзают смутные сомнения: человек ли он.
— Оборотень?
