Его можно понять. Даже небольшой Выброс Настькиной силы способен уничтожить половину Академии! Так что он, опытный преподаватель, был вынужден действовать как можно осторожнее…
Но, кажется, я знал, что нужно делать!
— Быстрее доедай. Кажется, я нашёл выход.
На то, чтобы расправиться с едой, нам понадобилось совсем немного времени. Спустя несколько минут мы с Настькой и питомцами уже входили в кабинет Ростоцкого.
— Всеволод Ростиславович, вы летите с нами! — с порога заявил я ему. — И никаких возражений!
Я не использовал Дар или магию. Но своевольный Ростоцкий даже не попытался спорить. Он уже понял, что мои идеи могут казаться спорными. Но почти всегда они приводят к отличному результату.
И это стоит того, чтобы рискнуть!
— Максим, вы очень вовремя подошли. Мои пары на сегодня как раз закончились! — Он улыбнулся. — Я свободен, словно птица.
— Вот и отлично!
Всей нашей компанией мы направились к стоянке драконов. Там нас уже ждал Цзян Вэнь. В руках у него была стопка книг из местной библиотеки, а сам он был окружён толпой студентов младшего курса.
— Ну что, ребята, вы поняли, как использовать защитную магию? — Он несколькими пассами рук завершил сложный узор и огляделся.
— Да, господин Вэнь! — дружно ответили студенты.
Я усмехнулся. Старый генерал в своём репертуаре! Он всю жизнь провёл в окружении учеников. И сейчас не удержался от того, чтобы преподать молодому поколению пару магических уроков.
Нужно будет это использовать…
Ученики благодарно кивнули Цзян Вэню и поспешили в Академию. Мы же всей толпой погрузились на моих драконов.
Пришло время возвращаться в Обречённое поместье…
— Учитель… То есть… — Яхонтова была настолько взволнована рассказом Ланцова, что едва могла говорить. — Получается, вы всё это время были в той ужасной Бреши⁈
— Да, моя милая. — Ланцов использовал технику ментального контроля на пределе возможностей. Лицо Одинцовского изменилось, обретя черты Бориса Илларионовича. Даже его энергетический рисунок в точности повторял рисунок великого мага. Такая мощная техника требовала огромной силы, но Ланцов был к этому готов. — Всё верно. Император бросил меня в Водоворот в надежде, что я умру там от голода и жажды. Но он меня недооценил…
— Вот же глупец! — В глазах Яхонтовой мелькнула ярость. — Этого мальчишку давно пора гнать с трона! Он не имел и малейшего права к вам прикасаться!
Собравшиеся в комнате ученики одобряюще зашептались. Их ладони непроизвольно сжимались в кулаки, а энергия вокруг кипела от ярости.
Увиденное Ланцову нравилось. Он до последнего не был уверен, что ученики добровольно соберутся на встречу. Но они его не забыли. Они все были здесь и внимали каждому его слову.
Теперь же пришло время перейти к самому главному. К тому, из-за чего они все здесь и собрались.
— Итак, мои верные ученики и ученицы… Я хочу задать вам главный вопрос! — Голос Ланцова прокатывался по комнате, заставляя дрожать стены и потолок. Ученики замерли, внимая каждому его слову. — Согласны ли вы бросить вызов царству глупости и посредственности? Присоединитесь ли вы ко мне в борьбе против Императора?
Ланцов понимал — он действует слишком грубо. Ученики были верны ему много лет назад. Тогда, ещё в пору своего ученичества, они были готовы сделать ради него что угодно.
Сейчас же, годы спустя, у каждого из них была своя жизнь. Они были сильны и успешны. Деньги, титулы, власть — у них было всё.
Совсем не факт, что они захотят рискнуть всем, что имеют, и присоединятся к нему…
Тем не менее, времени на долгие уговоры у него не было. Запасы энергии не бесконечны. Да и Одинцовский далеко не вечен. Тело Абсолюта оказалось достаточно крепким и выносливым. Но долго носить Печать Подчинения не сможет даже он.
Действовать нужно так быстро, как только возможно!
— Учитель, я поддержу вас во всём, что вы скажете! — Яхонтова шагнула вперёд и, опустившись на одно колено, поцеловала его руку.
На лице Ланцова появилась улыбка. Всё было так, как и много лет назад. Елизавета, даже спустя годы, оставалась его самой верной и преданной ученицей…
— Я с вами, учитель!
— Борис Илларионович, я вас не подведу!
Ещё двое склонились перед ним. В их глазах горела преданность.
Ланцов почувствовал, как его наполняет радость. Всё-таки он не напрасно потратил на этих детей столько сил. Он зародил в них ростки непокорности.
И сейчас его труды наконец-то принесли достойный результат.
— Я был уверен в вас, дети мои. Моя вера в вас не померкла ни на миг! — Ланцов повернулся к оставшимся трём ученикам. — А что насчёт вас? Вы присоединитесь к моей справедливой войне или предпочтёте стать предателями?
Волков, Свиридов и последний из неопределившихся учеников Ланцова, граф Ткачёв, переглянулись. В их взглядах было написано сомнение.
— Учитель… — Свиридов, откашлявшись, шагнул вперёд. — Вы знаете, я всегда был вам верен. Вы сделали для меня больше, чем кто-либо ещё! Но, увы, я не могу вас поддержать. Я верен Империи и Его Величеству. Препятствовать вашей борьбе я не стану. Но и обещать свою поддержку я вам, к сожалению, не могу…
