— Но в наших силах сделать так, чтобы такого не повторялось! Мордахи поддерживают идею дружбы и мира!
— Как и хрокаги, - добавил Форск.
— Как и ламассы, - просвистела Олилея. - Владыка Михаил! Мы принесли эти дары и просим вас явить свое могущество, разум и справедливость! Посланцы богов стоят выше нас, обычных смертных, и нам нужны общие законы! То, чему будут подчиняться все!
Лошадкин кивнул, надеясь, что это вышло у него величественно.
— Мне необходимо будет принять ваши дары и стать - верховным судьей, я полагаю?
— Провозгласить свою волю, владыка, - добавил Форск, сверкая клыками, - и сделать это публично, на площади перед храмом Солнца.
— Чтобы все видели и слышали и затем разнесли по степи, - кивнул Пардор. - По всем нашим землям.
— Хм, - задумчиво прогудел Лошадкин.
Пожалуй, это было разумно. Такие споры между народами раньше решались просто - смертоубийством. Встретились и подрались, кровавая вражда только крепла и уже не требовала отдельного повода, вспомнить хотя бы, как вели себя те мордахи и хрокаги, что земляне изначально захватили для лечения! Никаких попыток общения или рассуждений, кто с врагами, тот и сам враг, убить его!
Теперь же вожди принесли ему дары, атрибуты, понятные местным, дабы он встал выше их народов и провозгласил общую волю. Где-то внутри Лошадкина разливалась приятная теплота, сама мысль о таком ему нравилась! Нести доброе и вечное, ну и немного карать нарушителей, но в конце концов, барон он или нет?!
— Это разумно, так и сделаем. Но в следующий раз предупреждайте заранее, чтобы мне не пришлось требовать от вас объяснений, - заявил Лошадкин.
— Да, владыка, - склонились вожди.
Пока Форск и Пардор открывали дверь и распоряжались позвать остальных, Олилея подкатила ближе.
— Довольны ли вы Увиалой, владыка Михаил? - спросила она.
— Вполне, - ответил Лошадкин.
Увиала, как минимум, не пыталась бегать за ним и взяла на себя все хлопоты с ламассами в гавани Дружбы. Ссор не затевала, конфликтов не устраивала, мозги не сверлила, чего ж еще? Детей?
— Ламассы же пробовали и им не удалось зачать от других народов, - заявил он.
Олилея вздрогнула, уставилась на него выпученными глазами, порожденными жизнью под водой. Но все равно, Михаил, даже зная это, машинально воспринимал глаза ламассов - русалок - как признак удивления. Олилея вздрогнула и Лошадкин мысленно поставил себе плюс, вот из таких штрихов, помимо технического превосходства, и рождались легенды о всемогуществе и всезнании "посланцев богов".
Приятно и полезно для дела мирного объединения.
— Я... мы..., - Олилея взяла себя в руки и дернула хвостом. - Мы надеялись, что посланцы богов сотворят чудо.
— Мы подумаем, - чуть наклонил голову Лошадкин.
Ни к чему не обязывающие слова. Да, они подумают, кто-то - скорее всего Алекс - расскажет, что их геномы несовместимы, а стало быть, и дети невозможны. Искусственное оплодотворение, смена генома, создание зародыша, несущего в себе черты ламассов и людей, в теории можно было придумать варианты, но на практике смысл отсутствовал. Даже живи тут просто люди, полностью совместимые с землянами, Лошадкин сто раз подумал бы, прежде чем оставлять за спиной детей, а уж русалки!
— Благодарю вас, владыка, - почти прошептала Олилея, скрываясь под водой.
Она еще осталась на церемонию объявления и вручения плаща, короны и прочих дел, но затем укатила прочь. Скользнула вниз, в туннель под скалами, и оттуда в бухту Дружбы и оттуда обратно в море. С транспортом и скоростями перемещения дела тут обстояли туго, следовало заняться и этим вопросом, или хотя бы наладить связь. Голос степи - дело хорошее, но полагаться на добровольность гонцов не стоило.
Завести ямы и конную почту, голубей или кто тут летал вместо них, а также первые телеграфы, которые передавали сообщения через систему станций, повторяя знаки. Никакого ускорения прогресса, все это было доступно и местным, только следовало организовать на более высоком уровне.
Голос Форска утих и Лошадкин поднялся с переносного трона.
Площадь и окрестные улицы, запруженные хрокагами и мордахами, все разом склонились. Кто-то даже из окна выпал, кажется, и несколько живых свалились с дерева, пытаясь поклониться. Лошадкин смотрел на эти спины и упивался зрелищем, приятно было видеть такую покорность и осознавать свою власть.
— Приведите обвиняемых, - небрежно скомандовал он, садясь обратно.
Плащ был мягкий и теплый, даже чересчур теплый. Не будь Лошадкин одет по местной моде, с минимумом одежды, так взопрел бы моментально. Корона вышла тяжеловатой, возможно, следовало ее переделать, держава и скипетр тоже ощущались чем-то чужеродным, но Лошадкин решил, что одну церемонию потерпеть можно.
Вывели нескольких мордахов с знаками отличия вождей, а также воинов, видимо, самых активных участников смертоубийства. Хрокаги из числа тех, кто уцелел в резне, а ламассы собрались у причалов. Лошадкин подал знак и продиктовал наклонившемуся Пордаву. Новенький секретарь… Марга, секретарша из мордахов, дернулась, но не успела, обиженно задергала ушами и, судя по одежде, хвостом.
