Опять попал и неизвестно куда. Как выбираться? А черт его знает. да и надо-ли?
Совсем небольшой лайет, бывшей Великой Сатрапии Сельджи, Ахолия, был очень негостеприимным местом. С утра до вечера безжалостные лучи местного светила, именуемого местными жителями Глаз Эрлика, омывали землю яростным потоком, выжигая редкие травы, заставляя листья, еще более, немногочисленных деревьев съеживаться, сворачиваться в сухие бурые трубочки, шуршащие под порывами горячего ветра. Ветер срывал их, гнал по растрескавшейся опаленной почве, то подбрасывая в воздух, то швыряя в лица, вместе с жалящим песком, редким путникам и еще более редким счастливым обладателям более совершенных средств передвижения, нежели те, что достались людям от природы, уныло тащившимся по пыльным дорогам Трузанда.
Еще совсем недавно, каких-то тридцать лет назад, лайет Ахолия был личным ленным доменом одного из вазари Великого Сатрапа и входил в состав провинции Трузанд, Великой Сатрапии Сельджи. Но все проходит и все меняется. Закатилась звезда Великой Сатрапии, не так могучи и храбры оказались ее воины, не так быстры и выносливы, ее кони, не так сильны и знающи ее маги, а сам Лучезарный, отвернулся от своих верных рабов. Ну и, не так надежны и покорны оказались вассалы и союзники. Тысячелетняя Сатрапия рухнула за какие-то три года. Небольшое государство северных варваров, возникшее не так далеко от северных границ Великой Сатрапии и долгие годы служившее источником рабов, а значит и богатства для Сатрапии, как-то незаметно набрала силу и пока правители Сатрапии блаженствовали, подмяла под себя почти сотню диких племен и народов. За столетия все они перемешались и, как в плавильном котле, переплавились в единый народ. Постепенно полноводная река рабов с севера Сатрапии превратилась в тонкий ручеек, а потом и вообще иссякла. Только тогда Сатрап обратил свой взор на молодую Империю, послав на усмирение своих бывших рабов Армию. Так началась скоротечная, но от этого не менее кровавая война. Гарудцы, так стали называть себя жители новой Империи, по имени своего Бога – Гаруды и по названию своей Империи – Империи Гаруды, наголову разгромили Армию Сатрапии, а потом не такие уж и многочисленные войска Империи, вторглись и на просторы самой Сатрапии. Вассалы, еще вчера клявшиеся Великому Сатрапу в верности и покорности, вдруг оскалились в хищном оскале, союзники, лебезившие при его Дворе и подбирающие крохи с его стола, вдруг отвернулись и пренебрежительно отказали и в помощи, и в кредитах. Великая Сатрапия, старая, дряхлая и с выбитыми зубами, оказалась лицом к лицу с сильным, молодым и злым хищником. И запылали города, рушились вековые дворцы и храмы Лучезарному Эрлику. Твердой ногой встали захватчики во всех лайетах и провинциях Сатрапии. Наглые гарудцы, почти год, вывозили в свою Империю бывших рабов, ценное сырье, драгоценные металлы и камни, опустошали дворцы, храмы и сокровищницы верных слуг Великого Сатрапа. Они расчленили огромное государство на десяток мелких и нищих лайетов, обложив каждый из них непосильной контрибуцией. Освободили и вывезли сотни тысяч рабов, оставив нищих сельджинцев оплакивать свое былое могущество.
Два десятка лет назад, убогий городишко Акнара, стал столицей лайета Ахолия. Именно сюда перебрался один из бывших вазари Великого Сатрапа, а по совместительству и владыка нищего лайета. Перебрался со всей своей семьей, личной гвардией и с тем немногим, что ему позволили взять с собой гарудцы. Так городишко, население которой, до войны, насчитывало полторы-две тысяч жителей, а в Сатрапии встречались и деревни, где жила в два-три раза больше народу, вдруг стал столицей. Но это событие почти никак не отразилось ни на нем самом, ни на его жителях, разве что добавило им лишних проблем, ведь вместе с вазари, в городок пришли и гарудцы, разместив, не только в столице, но и во втором, еще более убогом городишке лайета, свои гарнизоны и комендатуры. Нет, захватчики не вмешивались в местную жизнь, если не считать того, что отменили рабство и запретили кому бы то ни было держать невольников. Они даже изредка помогали местным, ведь вместе с солдатами, пришли и лекари, и кузнецы, и даже пара умников, которые шныряли по всему лайету, в сопровождении малой когорты солдат, выискивая чем можно еще поживиться с этой мертвой земли. Зато, они восстановили и наладили сбыт единственного ценного, что родила иссушенная почва лайета – ореха Шакри.
Так получилось, что единственная, более-менее приличная дорога, соединяла именно эти два небольших городка, ставших вдруг, в одночасье, центрами цивилизации. Оба города стояли у подножия старых, выветрившихся скал, в местах, вполне пригодных для жизни. Наверху же простиралось суровое жаркое плоскогорье. Тут не было ни рек, ни ручьев, ни озер, тут не выпадали дожди, и выцветшее небо круглилось над выжженной землей голубовато-белесым куполом, неизменным и равнодушным.
