— Я после потери своего первого друга, несколько лет не мог найти никого, кто сразу попытался бы со мной подружиться. Я думал, что снова более пяти лет не будет никого, с кем можно снова нормально поговорить…они встречаются редко, — Хати уставился на кактус, и ранее опустошенный взгляд медленно стал приобретать осознание, — Не сказать только, что это окончательно вернуло мне настроение.
— …
— Да ладно, я не хочу сейчас об этом говорить. Мне нужно время, чтобы смириться…чтобы хорошего не случилось, быстро от этого не оправиться, — Тем не менее, в нотках пустоты его взгляда все же показалась жизнь. И ранее смущенный доктор, который это заметил, даже глубоко вздохнул. Однако как только Оскар захотел заговорить, Хатиман сразу закивал головой, словно опять начал разговор с кактусом, — Да, я обычно заглушаю свое настроение тренировками, но знаешь, что я почувствовал, когда тренировался недавно. Мысли даже об этом никак не уходят…это словно какая-та другая энергия в моем теле. Не та, которую я обычно использую, а зачатки чего-то другого.
— …
— Да, она и не заставляет меня сейчас уйти в себя. Знаешь чем это может быть? — Все так же не обращая внимание на Оскара, он активно уплетал еду, беседуя при этом с кактусом, — Думаю это воля… — Однако последующие слова заставили самого Оскара попросту замереть, и раскрыть в удивлении рот, — Я пока не понимаю где источник это новой энергии, просто чувствую, что он во мне. Такой слабый огонек, совсем неразработанный.
— …
— Хех, ананас бы сказал, чтобы я сразу пошел тренироваться. Но мне нравиться ход твоих мыслей, нужно сначала понять, как обратиться к этой энергии. Если это воля, без внешних факторов я ее точно натренировать не смогу, — И словно увидев кого-то, кто мыслит точно так же, как и он, Хати заметно воодушевился. Перебинтованная рука стала двигаться быстрее, активнее загребая ложкой всю еду, пока в конце концов не осталось ничего, и Хатиман не поднялся на ноги.
Подхватив с собой кактус, он так и не прощаясь со слегка удивленным Оскаром, двинулся по коридору, активно при этом кивая, словно слушая какие-то идеи. Из-за погруженности в разговор, он даже не посмотрел на дверь Пандоры, из которой все так же продолжали исходить тихие звуки. В какой-то же момент задумчивости он дошел прямо до своей каюты.
— Я могу это попробовать, да. Конечно не думаю, что это слишком повлияет, но я и сам замечал, что такие вещи помогают, — Войдя в свою каюту, Хати остановился специально у своего рюкзака, из которого быстро взял чистую тетрадь, и вырвал из нее же листок. А как только он взял ручку, так сразу пошел на верхнюю палубу, — Так, если расписывать по пунктам, как раскрыть в себе волю, то стоит наверно начать с попыток сильнее сконцентрироваться на ней. У меня есть техника, позволяющая это сделать, в спокойной обстановке с ней будет еще легче. Так и запишу.
— …
— В смысле распивать цели в жизни? — Неожиданно Хати остановился, ровно в тот момент, как только поднялся на верхнюю палубу. Уставившись на кактус странным взглядом, он показал одно только непонимание, — Я думал по пунктам расписать путь к воле, а не к тому, чтобы стать сильнее в целом.
— …
— Начать с общего…ну, возможно ты прав. Начать в целом с того, чего стоит достигнуть… — Со слегка сомневающимся лицом кивнув головой, Хати присел на лавочку, и даже не обращая внимание на двух находящихся на палубе людей, взгляды которых он привлек разговорами сам с собой, сосредоточился на листочке, — Цель первая…раскрыть потенциал человеческого тела.
Тихая, спокойная обстановка способствовала расслаблению абсолютно каждого человека, который сейчас находился на палубе корабля. Впервые за не такое уж маленькое время, буквально каждый из них чувствовал себя как минимум удовлетворённо. И это не только из-за приятного ветерка, и приятных тем, который поднимались среди людей на палубе. Попросту никто сейчас не чувствовал себя не в своей тарелке.
Никто не думал, что на судне есть лишний человек, и никто не чувствовал себя в опасности. Чтобы такая идиллия воцарилась, пришлось лишь слегка довериться человеку, который вот уже как несколько часов сидел на лавочке, и пялился в листок особо хмурым взглядом. Единственное, из-за этого же хмурого состояния, к нему сейчас не подходил никто, попросту чтобы не выбесить…Точнее, почти никто.
Один из очень немногих людей, который не чувствовал давления от присутствия Хатимана, был доктор Оскар. И он же, проведя какое-то время в своей лаборатории, поднялся на поверхность, и остановился на лавочке, рядом с Хатиманом.
— Что делаешь? — задал он спокойный, заинтересованный вопрос, из-за чего ранее пялящийся в один единственный листочек Хати сразу перевел внимание.
