— Оу…значит хочешь сказать, что зря я тяну? Что ж, ну раз нет разницы, когда именно рассказывать, можно рассказать и сейчас, да? Хах, я сама люблю говорить, что люди глупые существа, ведь откладывают многие дела на потом, хотя и сама себе допускаю такие откладывания… — Молча смотрящий на нее Хати не повел и бровью, — Жалко нет спокойной обстановки…ну все равно начну сначала.
Хати молча моргнул, уведомляя о том, что сосредоточен на словах.
— Такс…Все началось с одной религии на моем родном острове…
Медленно двинувшись по каменной плитке, в которой местами проглядывалась розовая трава, двое человек сосредоточились все внимание друг на друге: Пока один готовился слушать историю, второй с грустным взглядом эту самую историю вспоминал.
— В городке в котором я жила в детстве, верили в Святой огонь. В двух словах, если огонь создавался природой, считалось, что он сжигал плохие вести и открывал горизонты новым вещам…и даже если из-за чрезмерного жаркого климата у нас сгорали леса, было грехом даже подумать о том, чтобы его потушить. Если огонь хочет что-то забрать, он обязан это сделать…многие считали, что в ответ они что-то получат.
Дернув глазом, Пан от явного раздражения сжала свои кулачки, и с ходу уставилась на проходящих мимо людей. Пристальным взглядом она осмотрела словно каждый уголок, который смогла увидеть.
— Из-за этого, все свое детство я не знала, что существуют не голодные люди. Жара уничтожала наши посевы, убивала скот и выкашивала даже народ. Выжить мы могли только в зимний период, но в такие времена люди вовсе сходили с ума, ведь ничего не горело, и приходилось самим приносить жертвы «Святому огню». Угадай чем были эти жертвы? Люди, которые хотели более хорошей жизни, либо оставшийся скот…если ты вероотступник, то выжить можно было только если быть умным. Но в детстве никто умом похвастаться не может. Те из детей, кто видел весь ужас лично, часто высказывали негатив, ведь даже кушать было нечего, и из-за этого подвергались пыткам огнем. «Злой дух выгорал из них», а вместе с ним и личность, после чего человек становился…даже не зомби, а ничем. И я бы тоже стала ничем, если бы не друг, которого я нашла тогда. Седой старичок, вероотступник…
Ударившие в голову воспоминания даже вызвали сопли в носу, из-за чего ранее всегда спокойная девушка сразу всхлипнула. В Хатимане же не дрогнула и нотка какой-либо эмоции.
— Я жила с родителями, но только одного человека в детстве я могла называть кем-то близким, он наставлял меня правильным вещам, и учил, как жить в этом мире. Тогда мне еще казалось, что он очень жадный, ведь со мной ничем не делился, однако сейчас я понимаю, что для этого было две важные причины…Делиться было нечем, а также он учил меня быть самостоятельной. Он так же был первым, кто подтвердил мои мысли о том, что «Святой огонь» это мысли сошедших с ума от жары людей. А еще он вечно называл моих родителей ссаными ублюдками, хе-х. Тем не менее, я понимаю даже их. Не с моральной стороны, а с человеческой.
— И в чем же имбецилов можно понять? — Спросил Хати, как только выгнул бровь, и в тот же момент повернувшаяся к нему Пандора указала на свою голову.
— То, что со всеми ними происходило, не итог финальной ступени тупости, а защитный механизм мозга. Решать таким образом проблемы проще, ведь делать по сути не нужно ничего, а когда ты истощен, тело само по себе требует меньше действий…Если бы всем приходилось работать, чтобы спастись в условиях нашего острова это бы заняло огромное количество усилий. Тем не менее, по этой же причине я продолжаю считать, что люди очень глупые существа. Даже если кто-то готов работать, под влиянием общей истерии желание отпадет быстро.
— …У кого как, — Еле приподняв подбородок, Хати покачал головой, — В противовес твоей ситуации, на моем острове был абсолютный и разрушительный холод, с опасными существами, которые не позволяли отходить слишком далеко от деревни. Тем не менее, единственное в чем я могу уважать всех этих конченных тупиц, так это в том, что они выживали, и из-за холода почти никто даже не умирал, люди приспособились настолько, что стояли против всего, — Пан от слов Хати слегка погрустнела, и наклонила голову.
— Вот как…возможно будь у нас больше волевых людей, мы бы и правда что-то подобное могли сделать. Но солнечные удары мы получали чаще, чем думали, а горящие люди не позволяли даже представить о том, чтобы начать жить по нормальному. Когда-то порожденный ужас уже не позволил никому из него выйти, а единственные здравые люди могли только голодать. Но я же говорила, что выжить могут только умные вероотступники? Мой друг выживал всю жизнь используя разговоры, как свое главное оружие. Уговаривать кого-то, чтобы осчастливить человека, получалось у него даже если этот самый человек ничего не ел целую неделю. Этому он учил и меня — не поддаваться уговорам, а самой заговаривать зубы. Жаль с массовой истерией его навыки не могли.
