— Как и раньше, — Ответ, впрочем, был краток, — Бароны будут, как бренд, всегда узнаваемы и неизменны. Поменяй кто-то один псевдоним, это будет хаос. Поэтому даже не задумывайся…может только когда мы все станем Королями? Ха-ха.
Дальнейшее обсуждение же касалось лишь тонкостей предстоящих дел, и в частности поведения в различных местах. Как к настоящим Баронам, к ним теперь будет более пристальное внимание, а соответственно все это необходимо было просчитывать. Конечно, над какими-то вещами Пандора была просто не властна, так, например, Хатиман даже близко не думал над тем, чтобы выучить этикет. Благо они знали, что особо страшных вещей он совершать не будет.
Потому то с совершенно спокойным настроением, все приступили к…переезду. Бароны меняли не так давно обретенное судно, на котором Либал успел накататься, на корабль, достойный аристократов. В нем было не особо много пушек, однако сделан был достаточно качественно и дорого, в конце концов достался он от человека знатного рода. Либалу же только и нужно было качество.
Кто-то, правда, во время работы думал только о своем.
Смотрящий на спину уходящего Хатимана Ивадзару только прикусил свои губы, и малость расстроенно вздохнул.
— Завидую, что они попробовали человечинку, а я даже забыл ее вкус…О, Рогуар, а расскажи мне какого было съесть печень того мужика?..
Войдя в каюту нового корабля, в которой еще практически ничего не было обставлено, Хатиман очень вяло осмотрел все представшее пространство, и…медленно облокотился на дверь, после чего сполз прямо на ней на пол. Всех находящихся при собой друзей он сразу же положил рядом, а после чего и вовсе прикрыл свое лицо ладонью…
Виски отбивали барабанами из-за активного прилива крови, в голове стоял вакуум и полная тишина. Не было словно никаких звуков, все, что слышал Хатиман, так это…тихий и размеренный стук собственного сердца.
— Они не найдут способ, как мне ее вернуть…Помочь может только другая сила фрукта или смерть этого торчка. А значит никакого шанса в ближайшее время, — Глубоко вздохнув, Хати крепче сжал свои пальцы, надавив ими на череп, и…его взгляд через пальцы зацепился за саму висящую руку, — Я бы мог попытаться придумать технику, которая избавлялась бы от подобных последствий…но я даже со светом ничего сделать не могу.
Зрачки начали медленно сжиматься.
— Я не могу тратить время на бездействие. Если нужно достичь совершенства человеческих возможностей, мне нужно тратить каждую секунду время на что-то полезное, а без руки прогресс будет ровно ополовинен…в вопросе своей цели я могу полагаться только на себя.
— … - Услышав голос в своей голове, Хатиман сразу же задумчиво прищурился. Однако по этой же причине, его вид стал еще более жесток.
— Это просто еще один способ развития, который мне открылся. Я научился хорошо использовать одну руку, но и отказываться от двух ни за что не стану, — Ладонь медленно разжала череп, и опустилась на пол — прямо к катане, — Есть способ развивать два этих направления уже через минуту.
— …
— Мне не нужно совершенство своего тела, чтобы раскрыть человеческие пределы. У меня и так уже не так пальцев. Вместо них я использую воду…а значит можно будет еще сильнее развить овладение сверхчеловеческими стилями.
— …
— Я заставлю себя развиваться так, чтобы без плоти и крови вновь стать таким же сильным. А разнообразие, которое мне откроется, позволит даже стать лучше. Моя слабость в том, что я не могу нормально развиваться без стимула, — Рука аккуратно вытащила катану из ножен, — И чем не стимул сделать себя самого намного слабее, чтобы потом вернуть все силы? К тому же…ха-ха, это будет приятно, — Белки сами собой покраснели, а зрачки сформировались в две маленькие точки, пока катана легла на плечо.
По одному внешнему виду Хатимана можно было понять, что он не был в здравом рассудке. Он не ощущал страха или печали, однако сам ум совсем не пребывал в полном хаосе. В голове он слышал только два слова — Остановись, которое шло от друга кактуса, и — так будет лучше, которое шло из личного мировосприятия.
Только долго перепрыгивать с одного голоса на другого, он не смог. Решающим мнением стал…третий голос. Точнее намерение, которое хотело лишь крови. Сама катана в руках Хатимана желала прорезаться в плоть, и как бы там не было, этому желанию он уже не сопротивлялся.
Катана резким росчерком отсекла руку, увидев только жесткую улыбку и бешенный взгляд Хатимана, и в следующую же секунду неработающая культя свалилась на пол, тут же налив лужу крови, а вот из самого парня ничего не выливалось. Он не давал крови уйти дальше, а чтобы этого вовсе не приходилось делать, Хати тут же создал в руке шар огня, которым прижёг рану.
— Тс-а-а-а! — Конечно, боль была такой, что он не мог сдерживать никаких звуков. Если отсечение руки стало болевым шоком, то как только кожи коснулся огонь, Хати вовсе ощутил сильнейшее головокружение. Он не затуплял заранее чувство боли своим препаратом, и лишь намеренно терпел. Терпел, и ощущал совсем не те ощущения, к которым он привык, — Что с комнатой?
