— Мощь, если говорить одним словом, — Всего мгновения понадобилась, чтобы ударная сила испарилась, и показалась только вспученная земля, вместе с окровавленным Энелем, что с болью держался за свою сломанную руку, — Я научился понимать, когда ты хочешь превратиться и сбежать. Моя способность к чтению эмоций, похоже, совершила благодаря тебе прорыв…А если же ты о том, как я задел тебя, не используя в этой атаке волю…что ж, магнетизм отчасти способен влиять на электричество.
Растерянно подняв голову, Энель сквозь сжатые зрачки уставился на того, кто продолжал его ни во что не ставить. Да и не только на него. Он осмотрелся вокруг, осмотрел все разрушения, которые хоть и не были такими масштабными, как был способен создать он, но которые содержали не меньшую силу.
Только по одной причине он сейчас не был похож на изломанную деревяшку после такой атаки — ему пришлось использовать один из барабанов томоэ на своей спине, что содержали огромный заряд электричества.
В конце концов…они оба могли знать действия друг друга наперед. У Энеля это разве что получалось на порядок лучше.
Правда…были они здесь в конце концов не одни.
Вшух*
Прямо между ними появился человек. Датч, с которым Хати успел лишь на макро секунду пересечься взглядом, а сразу же после этого он обрушил свою дубину на землю, и резким выбросом силы тут же откинул их с Энелем ударной волной…которая сразу после первого удара успела разделиться еще на несколько частей, и вновь обрушиться на них двоих, на этот раз вбив каждого в землю.
Удар на этот раз ощутил себе как Хатиман со своей огромной прочностью, так и использующий логию Энель. Мощь даже образовала кратер большей глубины, чем это сделал Хатиман, однако никого из посторонних он не задел.
— Приятно, уебки? Будете знать, как бить по всем, кому попало, — Сквозь сжатые зубы процедил он, увидев краем взгляда корчащуюся от боли команду Баронов, — Даже своих не жалеешь. Ты действительно опасен для общества, все же стоило закопать тебя еще в детстве.
— Действительно…зачем кто-то из нас вообще сдерживался? — Послышался тихий голос, и медленно по земле странным образом пробежалась дрожь. Лежащий в кратере Хатиман выпустил находящуюся в теле кинетическую энергию, образовав даже несколько трещин.
А сразу же следом поднявшись на ноги, он приложил к носу палец, высморкал из него кровь, и совсем неожиданно, с ухмылкой показал Датчу средний палец.
— Разве ты не дешевка без харизмы? У меня еще тогда был вопрос…Вани на тебя запала на тебя из-за внешки или ей просто некого было выбирать? — Брови Датча резко нахмурились от слов.
А в следующий же момент, удивительно быстро сформировавшийся за Хатиманом ветер подтолкнул его прямиком к Датчу, и позволил моментально нанести удар пальцем.
Отреагировать он физически не успел.
По виску Датча будто буквально ударило наковальней, тогда как тело тут же вбилось в землю.
Притом, совсем не один раз. Палец, кончик которого был покрыт волей, попросту с непередаваемой скоростью обрушался на покрытый такой же волей висок. А ветер, с неприсущей ему ранее скоростью, формировал то и дело плотные пучки, что обрушались на конечности, не позволяя сдвинуться.
Это был эффект первого пробуждения. Быстрое формирование ветра.
— Во-первых, тебе стоило научиться слушать, а не делать, гнида, — Наносящий же удары Хатиман, со все той же радостью сразу же и закричал, прямо как когда в детстве продолжая избивать кровоточащего Датча, — Сколько раз я наставлял тебя, и куда все эти знания ушли? Никто из вас ничего так и не понял.
У лежащего и скрюченного на земле Датча только сжались зрачки. Единственная причина, по которой он еще не умер, была в более прочной воле вооружения, что оттачивалась многими боями, и в главную очередь, благодаря фрукту.
Точно так же, как Хатиман мог аннулировать часть ударов, он мог принимать в себя лишь одну восьмую от мощи, рассеивая все остальное.
— Настолько в кайф бить по тем, кого не следует? Ребенок тупорылый, кто для тебя вообще здесь враг?
Впрочем, ответить Хатиману он не мог.
— Кем должен быть человек, чтобы хотеть унизить члена собственной деревни? — Прислонившийся к стене мальчик, с болью на лице держался за опухшую от сильного удара щеку. С пульсирующей болью, он то и дело чувствовал ритм крови в своих висках, а сам при этом с подрагивающим взглядом смотрел на паренька перед собой, — Как тебе пришло в голову захотеть избить меня еще раз? — Он молча выслушивал грозный тон Хати.
— …Дедушка Вани рассказал, что твоему деду становиться хуже…а ты продолжаешь гнобить его при каждом удобном случае. Это у меня к тебе вопрос, как ты можешь так относиться не только члену деревни, а к члену семьи? Он же скоро вовсе должен умереть! — Уже не совсем дети, источали только пренебрежение друг к другу. Даже чувствуя лишь боль, Датч продолжал стоять только на своей позиции, — Я хочу, чтобы ты начал следить за ним.
У каждого были свои принципиальные взгляды на все.
