Заплутавший во время зимней вьюги фермер находит в лесу нечто, похожее на труп человека и сообщает об этом в милицию. Оперативный сотрудник уголовного розыска Алексей Артемов выезжает на место происшествия, но не обнаруживает ни трупа, ни следов, указывающих о совершенном преступлении. Сыщик оказывается перед трудной дилеммой — было ли здесь совершено убийство, или же все это пригрезилось умирающему от холода фермеру. Несмотря на скепсис своих коллег, он продолжает целенаправленно искать мифического мертвеца. Впереди сыщика ждут много событий и приключений и, когда он доходит до истины, то понимает, что это дело является для него судьбоносным.
Девяностые годы.
Конец февраля выдался довольно метелистым и холодным. Да и неудивительно в это время наблюдать подобных явлений природы — перед грядущей весной здесь часто шалят свирепые ветры, которые, выдувая с полей и лугов бледные вихри, иногда обнажают его сокровенные тайны, доселе укрытые под толстым снежным покровом.
Мороз все еще держится ближе к сорока градусам и, вкупе с ветром, он может представлять смертельную опасность для путника, опрометчиво решившегося выехать в такую погоду в лес с риском застрять в заметенной сугробами дороге вдалеке от людских поселений.
В один из таких дней некто Кудряшов, глава небольшого фермерского хозяйства, на старенькой автомашине «Нива» задумал посетить своего рабочего-коневода Ермолая, который вел замкнутый и тихий образ жизни на охотничьей заимке, расположенной в трех десятках километров от города.
Решено — сделано. Отоварившись в магазине необходимыми продуктами, прикупив в придачу горячительного в качестве вожделенного гостинца для истосковавшегося по спиртному отшельника, он ранним утром тронулся в путь, рассчитывая к ночи возвратиться домой.
В городе и в окрестностях мело. Запоздало пожалев, что не догадался на всякий случай бросить в машину валенки и тулуп, Кудряшов, сокрушенно вздохнул и завернул на лесную дорогу.
Проехав километров семь по лесу, он выехал в открытое поле, и тут подтвердились его худшие опасения — далее дорога была занесена снегом. Он попробовал пробиться через сугробы, но быстро понял, что продолжить путь без проблем вряд ли ему удастся. «Нива», тщетно попытавшись преодолеть очередной снежный нанос, натруженно заревела мотором и, выпустив пар из радиатора, замерла как вкопанная.
«Все, сдохла лошадка — вскипел двигатель! — с тревогой подумал мужчина, досадуя на свою старенькую «клячу». — Если дело так пойдет и далее, то придется топить снег, запаса-то воды не взял с собой!»
Он заглушил мотор, достал из коробки с провиантами бутылку водки и, отхлебнув пару глотков прямо из горла, задумался. Перед ним стояли два варианта для выбора: либо, невзирая на трудности, продолжить путь, либо вернуться домой. Кудряшов отлично знал дорогу до заимки, впереди было много открытых участков и, скорее всего, там везде хозяйничала метель, поэтому, немного подумав и вновь пригубив спиртное, решил развернуть машину в обратную сторону.
А тем временем метель усиливалась. Мужчина решил выйти наружу, чтобы убрать утеплитель с радиатора для устранения закипания мотора, но дверца машины не открывалась — за то время, пока он сидел в раздумьях, ее занесло снегом. Сходив на улицу через пассажирскую дверь, Кудряшов, чертыхаясь, вернулся за руль.
«И лопату не прихватил! — с досадой ругал он себя. — Собрался, называется, в дальнюю дорогу — забыл все на свете! Так и замерзнуть не мудрено!»
Попытка развернуть машину не увенчалась успехом — она еще более зарылась в снег. Проклиная все на свете, мужчина с трудом вылез из машины и попробовал ногами откинуть снежные наносы из-под колес. Осознав напрасность таких попыток вызволить «Ниву» из плена, Кудряшов в отчаянии окинул взглядом открытое поле в надежде найти хоть какую-нибудь подходящую палку, чтобы разгрести сугроб, который на глазах угрожающе разрастался с подветренной стороны машины.
Прикрываясь рукой от ветра, несущем в себе острые как иголка ледяные кристаллики, больно впивающиеся в лицо, он углядел вдалеке на чистом поле торчащий из-под земли предмет, похожий на довольно толстую палку. Уже без особой надежды на то, что вряд ли сможет этой жердиной откопать машину, Кудряшов, сокрушенно вздохнув, двинулся в сторону от дороги, сразу же провалившись по колено в снег.
Идти надо было метров тридцать. Хлипкая болоньевая куртка не спасала от пронизывающего ветра, утепленные ботинки, если мало-мальски и оправдывали свое название в условиях города, в лесу они были бессильны перед всепроникающей стужей, медленно и верно вытесняющей жизненное тепло от конечностей.
«Что мне делать дальше, как быть, если не смогу вытащить машину? — обреченно думал Кудряшов, с трудом преодолевая снежную преграду. — Идти пешком? Куда? До трассы километров семь-восемь, а там поймать машину и доехать до города?.. А, может быть, рвануть на заимку к Ермолаю? Это в десяти-двенадцати километрах. Нет, далековато, лучше вернусь обратно. Эх, сейчас бы облачиться в тулуп и в валенки! Какая досада, какая досада!..»
По мере приближения к своей цели, Кудряшова вдруг посетило непонятное тревожное чувство, он остановился в пяти метрах от нее и, щурясь, пригляделся. Ему показалось, что перед ним не дерево, а нечто такое, которое ранее являлось частью живого существа.
