— Да. Э-э… Граф Петер не назвал вашего имени, майор?..
— Эймор Клийви, миледи. Но здешний народ зовет меня просто Кли.
— И… э-э… кто вы?
«Не считая того, что он — горный дух, которого Петер заклинаниями вызвал из-под земли».
Старик улыбнулся; из-за состояния его зубов это производило скорее жуткое, нежели приятное впечатление.
— Я — имперская почта, миледи. Каждые десять дней объезжаю здешние места, начиная с Форкосиган-Сюрло. Вот уже восемнадцать лет. Уже появились дети тех детей, которые знают меня как Кли-почтовика.
— А я думала, что почту в этих местах развозят воздушным транспортом.
— Флайеров пока не хватает. Да и не станут они подлетать к каждому дому, а только к основным пунктам раздачи. Личные услуги теперь не в чести. — Он с отвращением сплюнул. — И если ничего не случится еще года два, истекут мои последние двадцать лет и, стало быть, буду считаться трехкратным ветераном — то есть человеком, отслужившим императору трижды двадцать. Из армии-то я вышел в отставку на дважды двадцать.
— Из какого подразделения, майор Клийви?
— Императорские рейнджеры. — Он сделал многозначительную паузу, и Корделия поспешила с уважением приподнять брови. — Я воевал, а не протирал штаны в штабах, потому и дослужился только до майора. Начал в четырнадцать в этих самых горах, водил за нос цетагандийцев вместе с генералом Петером и императором Эзаром. В школу после этого так и не вернулся. Закончил только армейские курсы. Со временем армия оставила меня позади.
— Похоже, не совсем, — сказала Корделия, оглядывая казавшуюся совершенно пустынной местность.
— Да уж…
Старик вздохнул и покосился через плечо на Грегора. Во взгляде его мелькнуло беспокойство.
— Граф Петер рассказал вам, что произошло вчера днем? — спросила Корделия.
— Угу. Я-то выехал с озера позавчера утром. Пропустил все самое интересное. Надо думать, новости догонят меня еще до полудня.
— Что-то… может нас нагнать?
— Поживем — увидим, — загадочно ответил старик и несколько нерешительно добавил: — Нам придется переодеть вас, миледи. А то, знаете, надпись ФОРКОСИГАН на вашем кармане не способствует конспирации.
Корделия посмотрела на свою черную рубашку от полевой формы Эйрела — и была вынуждена признать, что почтальон прав.
— Ливрея милорда тоже бросается в глаза, — добавил Кли, глядя на сержанта. — Но если его переодеть — вполне сойдет за горца. Вскоре я посмотрю, что можно будет сделать.
Корделия сгорбилась. Опять заболел живот, моля об отдыхе. Убежище. Но чего оно будет стоить тем, кто ей его предоставит?
— Вам грозит опасность из-за того, что вы нам помогаете?
Кустистые седые брови старика поползли вверх.
— Возможно. — Его тон исключал любые дальнейшие разговоры на эту тему.
«Надо срочно вернуть себе способность мыслить, чтобы служить окружающим поддержкой, а не обузой».
— Эти ваши гам-листья… они действуют, как кофе?
— О, лучше, чем кофе, миледи.
— А мне можно попробовать?
«А вдруг это слишком наглая просьба?»
Кли насмешливо посмотрел на нее.
— Гам-листья — это утеха для всяких деревенщин, миледи. Хорошенькая столичная аристократка скорее умрет, чем станет пачкать ими свои белые зубки.
— Во-первых, я не хорошенькая, а во-вторых — далеко не аристократка. И сейчас ради чашки кофе я готова на преступление. Так что, если вы не возражаете, я попробую.
Он бросил поводья, порылся в кармане линялого мундира, достал кисет и, отломив кусочек плитки, протянул его Корделии.
Она с минуту колебалась, разглядывая малоаппетитное угощение на грязной ладони. «Воспрещается употреблять в пищу органику, не проверенную в лаборатории». Корделия аккуратно собрала листья губами.
Гам-листья прессовали в брикет с помощью кленового сиропа, но после того, как слюна унесла первую сахарную сладость, вкус оказался приятно горьковатым и бодрящим. Она села прямее.
Кли посмотрел на нее с интересом:
— Так кто же вы тогда, если не аристократка?
— Я была астрокартографом. Потом капитаном астроэкспедиции. Потом солдатом, потом военнопленной, потом беглянкой. Потом я была женой, а еще потом — матерью. Не знаю, кем я стану дальше, — честно ответила она, пережевывая гам-листья.
«Только бы не вдовой».
— Матерью? Я слышал, что вы были беременны, но… Разве ваш ребенок не погиб из-за солтоксина?
Старик непонимающе посмотрел на ее талию.
— Пока нет. У него еще есть шанс выжить. Так несправедливо, что уже сейчас против него восстал чуть не весь Барраяр… Он родился преждевременно. При помощи хирургической операции. — Корделия решила не вдаваться в подробности. — Сейчас мой сын в Императорском госпитале, в Форбарр-Султане. А Форбарр-Султан, насколько мне известно, только что захватили мятежники Фордариана…
