Наверное, он был счастлив оттого, что Наполеон начал наконец принимать всерьез его профессию. Вот только галстук был куплен в магазине приколов, и в темноте на нем появлялась светящаяся голая женщина, нежная, как русалка. Папу приходили послушать банкиры и прочая изысканная публика, и папа произвел фурор. В зале сначала перешептывались, потом раздался взрыв хохота. И для всего банковского сообщества папа с тех пор стал банкиром в светящемся галстуке.
Папа ворвался в дом словно бешеный бык, готовый разнести все, что попадется на пути.
— На сей раз ты меня унизил! Все кончено.
— “Унизил”! Сразу громкие слова, — усмехнулся Наполеон. — Хоть раз ты сумел кого-то позабавить!
Эта история неизменно вызывала у меня некую неловкость и сожаление. И все же я снова и снова просил ее рассказать. Я воображал, как папа обрадовался при мысли, что отец наконец решил поинтересоваться его жизнью, представлял себе, какой стыд перед публикой и разочарование он испытал. И сердце у меня сжималось.
В тот день, вероятно почувствовав, что начинается важный этап в нашей жизни, я спросил у моего императора:
— Почему на самом деле ты сыграл с ним эту шутку?
— На то были причины, — сухо ответил он. — После того случая перестал. Понял, что все напрасно и ничего не выйдет.
— В каком смысле ничего?
Мне показалось, что он сейчас разрыдается. Послышался шум мотора. Хлопнула дверь.
— Тихо! Явился, — прошептал Наполеон. — Торопился, дождаться не мог, когда увидит меня в нокауте.
— И что было потом? Как все прошло? — нетерпеливо спросил меня взбудораженный Александр. — Рассказывай дальше!
— Мы отвезли его в больницу. Он не хотел там оставаться: слышал бы ты, как он орал на весь коридор! Кричал, что ему ничего не нужно, только пару таблеток аспирина.
— А на самом деле? Это серьезно?
— Перелом позвоночника. Но он и слышать об этом не хотел, сказал, что это обычный прострел, что отец специально все подстроил, подкупил врачей, чтобы посадить его под замок.
— А про твои уроки, контрольные, замечания — это все правда? Скажи!
— Нет, неправда. Все совсем наоборот. Мне страшно нравится сделать домашнее задание и тут же вычеркнуть эту строку в тетради для записей. Но с Наполеоном я словно другой человек. Как будто я похож на него. Хочу быть свободным и лететь навстречу приключениям. Мне кажется, ему нравится думать, что я на него похож, это дает ему надежду.
— А как же теперь Баста?
— Баста живет у меня. Не оставлять же его одного! Мама его рисует, она говорит, он очень терпеливый натурщик.
Александр остановился, запустил руку в карман куртки. Он всегда ходил в одном и том же: бархатная куртка, вытертые на коленках штаны, старые кеды с изношенной подошвой. Нетрудно было догадаться, что у него не самая богатая семья.
— Ты хорошо рассказывал, — сказал он. — Возьми еще шарик.
Потом его взгляд уперся в землю. Рядом с его ногой ползал маленький жучок, и он ухватил его двумя пальцами.
— Бедный, — сказал Александр. — Отбивается. Такой одинокий. Кто угодно в любой момент может его раздавить.
