Как они познакомились, ни один из друзей так и не сумел вспомнить. Но это точно случилось еще до поступления в школу и произошло, скорее всего, в одном из многочисленных дворов, окружавших любимый москвичами Тишинский рынок. Тогда они оба еще жили на Тишинке, почти в самом центре города — до Тверской, звавшейся в те времена улицей Горького, всего десять минут пешком. На 1 Мая и 7 Ноября можно было даже из дома не выходить — так отчетливо слышались музыка и голоса из громкоговорителей. Но, разумеется, в эти дни никакая сила не сумела бы удержать ребят дома. Разве можно отказать себе в удовольствии поглазеть на демонстрацию или тем более едущие прямо по улицам танки? А сколько чудесных вещей продавалось на улице Горького в праздничные дни! И алые флажки с надписью «Мир. Труд. Май», и воздушные шары, и набитые опилками «мячики» на резинке, и яркие леденцы-петушки на палочках, и бутерброды с деликатесной копченой колбасой или рыбой, завернутые в хрустящую целлофановую обертку… Все эти сокровища покупались на двоих, несмотря на то, что карманных денег у Дениса всегда было значительно больше, чем у Олега. Но, отправляясь на демонстрацию или просто на прогулку, друзья всегда складывали свои финансы и честно делили пополам. Хватит на два флажка или два билета в кино — отлично. Нет — купим мороженого или просто так побродим по улицам.
Так или иначе, в первый класс Олег Игнатенко и Денис Вербовский пришли уже друзьями. Учительница посадила их за одну парту, и эта традиция сохранилась на все «школьные годы чудесные». Все десять лет они сидели за четвертым столом у окна.
Окружающих подобная дружба удивляла — очень уж разными были эти мальчики. Начиная с внешности. Дэн — худенький, среднего роста, очень подвижный, темноволосый и темноглазый, с детства на удивление хорошенький, самый красивый мальчишка в классе. Он очень рано понял, какие преимущества дает его привлекательность, и умело этим пользовался как с девчонками, так и со взрослыми. Ведь сколько бы люди ни твердили, что внешность не главное, мол, не родись красивым и так далее, никто не станет спорить, что красивому человеку живется гораздо легче.
Во всяком случае, Олег Игнатенко был стопроцентно в этом уверен. Сам он никогда не был не то что красивым, но даже симпатичным. Слишком высокий, при этом толстый — маме приходилось несколько раз за учебный год расставлять брюки и расшивать пиджак. От полноты он постоянно потел, под мышками проступали некрасивые влажные пятна. На голове его вечно творилось бог знает что — тусклые волосы были настолько непослушными, что, даже подстриженные коротко, умудрялись выглядеть неряшливо, топорщась в разные стороны. А в третьем классе ему к тому же пришлось надеть очки, от чего его и без того маленькие и не слишком выразительные глаза стали еще незаметнее. Казалось бы, идеальная мишень для уколов и насмешек. Дети — народ жестокий, больным и «не таким, как все» в их стае приходится нелегко. Однако Игнатенко никто не задирал. Возможно, благодаря дружбе с Денисом. Но скорее из-за спокойного, невозмутимого характера Олега. Неинтересно прикалываться над тем, кто на это не обижается. И потом, было в маленьком мальчике что-то такое, из-за чего рядом с ним приятно было находиться. Просто постоишь вместе на перемене, перебросишься парой слов, и настроение меняется. Становится хорошо и уютно, словно пришел домой, сунул ноги в удобные тапочки и уселся в любимое мягкое кресло.
Учились друзья тоже по-разному. Дэн все схватывал на лету, но при этом ненавидел корпеть над учебниками. Домашних заданий старался не делать, ему это было неинтересно. Иногда списывал у Олега, но чаще обходился вовсе без подготовки к уроку: выручали сообразительность и хорошо подвешенный язык. Вербовскому ничего не стоило выйти к доске в состоянии, которое именовалось в классе «ни бэ, ни мэ, ни кукареку», и ловко скомпоновать свой ответ из обрывков запомнившихся объяснений учителя и собственных знаний, полученных вне школы, — Денис читал запоем и интересовался всем на свете: от мифов Древней Греции до создания пороха и от поведения дельфинов до освоения космоса. Нередко подобная тактика имела успех, и Дэн отправлялся на свое место с отличной оценкой в дневнике. Но случались и неудачи, особенно на тех уроках, где требовались конкретные знания, а не эрудиция. И в результате к концу четверти учителя только ахали и разводили руками: среди оценок Вербовского обычно пятерок и двоек было поровну.
