— Так чем вы занимаетесь, когда не в отпуске? — Ее невозможно было сбить с толку.
— Веду отделочные работы. Все, что связано с ремонтом…
— Понятно. Стало быть, гастарбайтер. Из Молдавии или из Средней Азии…
— Неужели я похож на таджика? — Он продолжал улыбаться, хотя внутри уже все кипело. — Вообще-то я русский, хоть и родился на Украине.
— Вот что, молодой человек, — тоном, не допускающим возражений, заявила Элеонора, как-ее-там-по-ба-тюшке, — покажите-ка мне ваш паспорт!
— К сожалению, никак не могу! — Денис уже был готов к подобному вопросу. — Он на прописке.
— Тогда должна быть справка.
— И справка есть. Но буквально вчера я оставил ее, вместе с другими документами, на будущей работе, куда оформляюсь.
— Мне все понятно, — женщина повернулась к дочери: — Татьяна, ты привела в наш дом какого-то проходимца! Жулика, который хочет нас обокрасть или еще что похуже!
— Послушайте, уважаемая Элеонора… э-э-э…
— Виссарионовна… — шепотом подсказала Таня.
— … уважаемая Элеонора Виссарионовна! — Денису вдруг стало просто смешно. — Ни в коей мере не хочу вас обидеть… Но если бы я хотел кого-то обокрасть, то выбрал бы жилье какого-нибудь бизнесмена. Уж поверьте, для профессионала, зарабатывающего столько, сколько зарабатываю я, в вашей квартире может быть только две настоящие ценности.
— Это какие же, скажите на милость? — Она сжала губы в узкую полоску.
— Разумеется, ее хозяйки.
Элеонора фыркнула и снова обратилась к дочери:
— Учти, прописать его у нас я не разрешу!
— Успокойтесь, я и не претендую! — заверил Денис.
— Мама, об этом не может быть и речи! — одновременно с ним заявила Таня. И, чтобы хоть как-то сгладить обстановку, добавила: — Может, мы позавтракаем?
Кухня оказалось тесной для троих. С большим трудом они разместились за столом. Ели в молчании. Дэн оказался сидящим напротив Элеоноры и, как ни поворачивался, все равно натыкался взглядом на ее недовольное лицо. Пришлось опустить глаза в чашку. В который уж раз Денис пожалел, что ввязался в это пари. Нет уж, ну его на фиг! Сейчас он встанет, распрощается — и только его и видели! Танечку вот только жалко. Как подумаешь, что ей устроит мать, когда он уйдет…
Он посмотрел на Таню, которая и впрямь выглядела очень растерянной и смущенной. Желая приободрить девушку, Дэн слегка пожал под столом ее коленку.
— Молодой человек, пожалуйста, положите руки на стол. Что за манеры! Моей дочери скоро тридцать лет, а вы хватаете ее за коленки, как десятиклассницу.
— Мама!
— Что — мама?! Молчи уж лучше!
Таня чуть не плакала, и Денис, скрепя сердце, решил остаться еще на некоторое время, а не оставлять ее на растерзание этой мегере.
— Помоги мне помыть посуду, — приказала дочери Элеонора Виссарионовна, поднимаясь из-за стола. Дэн воспринял это как приглашение выйти вон, поспешно удалился и скрылся в Таниной комнате. Но и отсюда, через стену, было прекрасно слышно, что происходит на кухне.
— Какая же ты у меня непрактичная! — возмущалась Элеонора под шум воды и звон посуды. — Называется, съездила на курорт! Для чего, спрашивается?! Такого добра и здесь навалом!
— Мам, а тебе не показалось, что он похож на… А, ладно…
— Да ни на кого он не похож! Обыкновенный проходимец.
— Мама!
— Ну что ты все: мама, мама! Другие себе олигархов находят, а ты какого-то нищего подобрала, да еще приезжего. Ну ладно, раз уж на то пошло, пусть этот парень хоть какую-то пользу приносит… Поедем на дачу, там много работы накопилось — мужика-то в доме нет.
— Мама, так ты же только что с дачи. Что там такого накопилось? Сорняки за два часа выросли?
Замечание Танечки было резонным, Денис мысленно зааплодировал. Но Элеонора Виссарионовна, похоже, не привыкла, чтобы ей возражали:
— Не умничай! Забор подправить надо, крыльцо починить… Уж я найду чем его занять, не беспокойся!
Такого поворота Дэн никак не ожидал. Вот уж чего-чего, а тащиться на так называемую дачу ему ну никак не хотелось. Он ясно представил себе кособокий скворечник на классических шести сотках, деревянный клозет и бесконечные грядки. И весь день задом кверху драть сорняки. Вот это удовольствие! Да еще в такой компании!
Очень хотелось сказать «извините, мне пора» и, помахав рукой на прощание, поехать домой, в свою двухэтажную берлогу на Бронной, с джакузи, полным баром и домашним кинотеатром. Сегодня вроде Лола хотела с ним повидаться… А если нет, то можно Алке позвонить.
— Денис! — послышался командный голос Элеоноры Виссарионовны.
Он нехотя двинулся на зов.
— Собирайтесь, нечего в отпуске в городе торчать! Сейчас на дачу поедем.
Сначала они «всей семьей» отправились на другой конец Москвы, на какой-то сельскохозяйственный рынок, где Элеонора закупилась граблями, лопатами, ведрами, саженцами, а заодно и кастрюлями, подушками и еще кучей всякого добра. Все это, разумеется, нагрузили на Дениса. Тане достались сумки с едой, Элеонора Виссарионовна шла, можно сказать, налегке, только катила ужасающего вида клетчатую торбу на колесиках, из которой торчали во все стороны ветки с жалкими листочками. Очевидно, столь ценный груз она не могла доверить никому.
