Притворяться было трудно, поскольку эта женщина ему совершенно не нравилась. Она была абсолютно не его типа: ни внешне (он предпочитал маленьких и темноволосых, а она высокая блондинка), ни по темпераменту — слишком сдержанная, слишком рассудительная и какая-то не по годам зрелая, чтобы не сказать — старая. Рядом с ней он чувствовал себя точно мальчишка-двоечник перед директором школы. И еще она сама себе не нравилась и тщательно это скрывала. Иметь роман с больной дамой, которая сама невысокого о себе мнения, — дело не из приятных. Но когда на другой чаше весов особняк на Николиной горе и счет в банке…
Он собрал в кулак всю свою выдержку и продолжал следовать намеченному плану. Очень старался хоть как-то подбодрить ее, помочь, позаботиться. Все-таки по-человечески ее жаль. Молодая, неглупая, не страшная, не стервозная. Жить бы еще лет сорок, да и радоваться, а вот поди ж ты, как повернулась судьба…
Наличие у Светы дочки его мало смущало, хотя отношения с Олесей у них не сложились сразу, и он никак не мог понять почему. Приехав впервые в их дом, Валентин даже приволок ей пакет со сладостями и куклу — дорогую, между прочим! — но и это не помогло, девчонка отчего-то невзлюбила его с первого взгляда. Вообще, с точки зрения Валентина, Светина дочь была капризным и избалованным ребенком, шуток не понимала, обижалась, но постоянно требовала к себе внимания. Вскоре это стало его раздражать, и он начал просто игнорировать девочку со всеми ее выходками и закидонами. Светлана, как ни странно, не упрекала его в этом. Но несколько раз заставила поклясться, что после ее смерти он позаботится о девочке.
«Так уж и быть, — думал Валентин. — Когда Света помрет и оставит мне наследство, я отправлю девчонку учиться за границу. Это, конечно, дорого, и денег очень жаль… Но зато решатся все проблемы».
Однако проблемы — штука коварная. Только уладишь одни, как тут же возникают новые. В данном случае ими стало появление в доме «джамшуда», как упорно именовал его Валентин, хотя в этом здоровяке не было и намека на азиатское происхождение.
Когда Валентин увидел его в аэропорту, то чуть не поперхнулся. Улетает баба отдыхать, причем не одна, с ребенком, а вернувшись, тащит с собой какого-то мужика. Бассейн ей, видишь ли, приспичило вырыть. В Москве, ясное дело, рабочих нет, нужно везти из Барселоны.
Впрочем, на любовника этот фрукт не слишком похож.
Несколько дней Валентин опасался, что получит отставку, но этого не произошло. И он расслабился. Но, как оказалось, напрасно.
Надо было видеть эту парочку! Как они набросились друг на друга с поцелуями, удивительно еще, что не трахнулись прямо в недостроенном бассейне.
Валентин терпеть подобное положение вещей не собирался.
Май 2007 года
Дачный сезон для олигарха
Отправляясь с Таней и ее мамой на дачу, Дэн подозревал, что ничего хорошего его там не ждет. Однако он даже не подозревал, как далеко распространяются границы этого самого «ничего хорошего». И если бы какой-нибудь близкий друг (не Олежка, с которым постоянно нужно было созваниваться и изображать перед ним, что дела идут прекрасно, а кто-нибудь другой) спросил участливо: «Что, все так плохо?», то Дэн ответил бы: «Нет. Все не так плохо. Все намного, в тысячу, в миллионы раз хуже!»
Те неполные две недели, которые он провел «на фазенде», показались настоящим кошмаром.
— Денис, нужно покрасить крышу.
— Подправь забор в районе туалета! (Потенциальная теща как-то очень быстро перешла с ним на «ты» — в одностороннем порядке, разумеется.)
— Завтра с утра наколи дров, по радио обещали похолодание.
— Хорошо бы выложить дорожку между грядками с морковью, а то там низинка, и все время приходится шлепать по грязи. Даже сапоги не спасают!
— Ой, а крыльцо-то у нас совсем прохудилось… Дени-и-и-ис!
И он, проклиная все на свете, трусил на зов. Брал молоток, доски, гвозди и пытался привести в порядок обветшалый домик-скворечник. Получалось не слишком хорошо. Если бы не далекие уроки труда в школе, где мальчикам привили хоть какие-то основы столярного дела, Дэн давно бы опозорился по полной программе. Элеонора, принимая работу, уже даже не возмущалась, только головой качала. Но напрасно он надеялся, что после двух-трех промахов от него отстанут. Не тут-то было. Только присел отдохнуть или собрался позвать Таню погулять, как снова раздается повелительный зов — мадам нашла для него новое занятие.
Сама она тоже не сидела сложа руки. Посевная страда была в самом разгаре, и потенциальная теща с утра до ночи торчала на грядках, что-то копала, сажала, поливала. Дэна, к его великому счастью, до сельскохозяйственных работ не допускали. Видимо, Элеонора Виссарионовна боялась (и не без оснований!) доверить ему столь важное и значимое для нее дело.
