Вернувшись, поднялся на второй этаж, заглянул в детскую и увидел, что Олеся не спит. Девочка сидела на кровати и печально смотрела на него. Он подошел к ней, опустился на корточки и взял ее за руку.
— Ты чего не спишь?
— Не спится.
— Хочешь чего-нибудь?
— Нет.
— Ты только скажи, если что-то придет в голову. Леся вдруг изо всей силы стиснула его пальцы.
— Ты теперь уедешь от меня, да?
— Почему ты так решила? — удивился он.
— Бассейн готов. А мамы больше нет.
— Все будет так, как ты захочешь, — заверил Олег. — Теперь это твой дом. А ты — маленькая хозяйка. Если ты не прогонишь меня, я с удовольствием останусь. А если захочешь, мы переедем ко мне. У меня тоже есть свой дом, поменьше, но ничуть не хуже этого.
Леська неожиданно разрыдалась.
— Мне не разрешат с тобой жить, — проговорила она сквозь слезы. — Меня отправят в интернат!
— Господи, кто тебе такое сказал?
— Одна тетя…
— Что еще за тетя? Ну-ка рассказывай!
— Мы с Дашей гуляли по городу… А потом Даша увидела на двери дома табличку и говорит: «Лисенок, давай сюда зайдем». Мы зашли. Там такой большой коридор и много дверей. Даша пошла в одну из них, а мне велела в коридоре остаться и дяде охраннику сказала, чтобы он смотрел за мной. Но я села под дверью и все-все слышала, что они с той тетей говорили…
— И что же они говорили?
— Тетя сказала, что, если у детей умерли родители, их отправляют в интернат. Так всегда-всегда бывает!
«Понятно, — догадался Олег. — Даша, видимо, ходила в юридическую консультацию. Ну или, может, в какое-нибудь управление образования. Хотела узнать о судьбе девочки…»
— Нет, Лисенок, — сказал он вслух. — К счастью, так бывает не всегда. Иногда детей не отдают в интернат, а поручают заботиться о них другим взрослым. Тем, кто их любит и кто хочет, чтобы они выросли счастливыми.
— Правда? — Олеся перестала плакать и недоверчиво смотрела на него.
— Правда. Ведь ты же не знаешь самого главного! Мы с твоей мамой успели пожениться и оформить все документы.
— Вы стали муж и жена? — Да.
— Значит, ты любил маму? Олег вздохнул.
— Я люблю тебя, Лисенок, — сказал он наконец. — И теперь я могу тебя удочерить.
— А что это значит?
— Это значит, что нам дадут бумагу с печатью, где будет сказано, что ты моя дочка, а я твой отец.
— И я смогу при всех называть тебя папой?
— Конечно. Так что, Олеся Павловна Терехова, согласны ли вы стать Олесей Олеговной Игнатенко?
— Да! — завизжала она и кинулась к нему на шею. — Я ведь знала, что ты мой настоящий папа! Я всегда это знала!
Непростое решение
Сентябрь 2007 года
Спустя неделю после похорон Светланы Денис в сопровождении своей охраны приехал на Киевский вокзал встречать отца, возвращавшегося с гастролей.
Вокзалов Дэн никогда особенно не любил. Вот аэропорты — другое дело. Там как-то чище, организованнее, приличнее. А тут вечно грязь, бомжи, суета и неразбериха.
Да еще они опоздали к поезду. Вроде бы и выехали заранее, а все равно застряли в пробках, простояли неизвестно сколько, а за это время поезд уже подошел. Вот ведь как странно все бывает в жизни! Когда ты прибываешь вовремя, поезд или самолет обязательно опаздывает. А стоит тебе задержаться на встречу — он, пожалуйста, тут как тут, минута в минуту.
Хорошо еще, что отец у него — человек вменяемый. Все понял, когда Денис позвонил ему со стоянки на мобильный, не стал выражать недовольства и обещал спокойно дождаться в купе.
С трудом пробираясь сквозь людской поток, Дэн шагал по перрону и вдруг увидел идущую ему навстречу Таню. Он сразу ее узнал, издалека, да это было и несложно — девушка выглядела точь-в-точь так же, как полгода назад в аэропорту. Та же курточка, тот же громоздкий старый чемодан, волосы так же небрежно сколоты заколкой, и даже, кажется, заколка та же самая. Только в приложении к чемодану теперь еще и чехол со скрипкой.
То, что произошло дальше, получилось как-то само собой. Денис действовал так быстро, что даже не успел подумать, зачем он это делает и нужно ли так поступать. Он просто бросил своим ребятам: «Подождите здесь!», и устремился к девушке, окликая ее по имени.
К счастью, на этот раз у нее не было в ушах этих проклятых наушников. Она услышала, остановилась, завертела головой. Увидев его, сначала побледнела, потом покраснела. И вдруг вся засветилась улыбкой.
— Денис… Какой ты красивый. Ты уезжаешь или приехал?
— Ни то, ни другое. Встречаю кое-кого, — ответил он. И запоздало изумился ее реакции. Неужели после того, как он некрасиво поступил с ней летом, сорвавшись и уехав без всяких объяснений, она до сих пор рада его видеть? Никаких обид, никаких претензий. Просто радостная улыбка.
— Таня, я… Ты извини, что так вышло. Мне позвонили, пришлось срочно уехать, я тебя даже предупредить не успел, — забормотал он, сам чувствуя, насколько жалким и нелепым выглядит его вранье.
— Конечно, я так и подумала, — кивнула она. — Это мама подняла панику, хотела объявить тебя в розыск… Но я ей не позволила. И вещи твои не дала трогать. Они в целости и сохранности, ждут тебя в Кузьминках. Ты можешь забрать их в любой момент. Когда тебе удобно?
