— Тут где-то должны быть ещё входы, — сказал я. — Давай поищем.
Довольно быстро мы нашли ещё два входа в нору: один совсем рядом, другой чуть в стороне, под другим деревом.
— Дело сделано, — сказал я Кенни по пути к месту, где мы оставили свои велики. — В субботу утром мы отвезём Снаффи его маме.
— Она обрадуется, — сказал Кенни.
Взглянув на него, я ожидал увидеть фирменную широкую улыбку, но лицо у него было грустным.
«Наверно, ему жалко расставаться с барсуком», — подумал я.
В пятницу после полдника у нас с отцом состоялся разговор, пока Кенни, Самит и Тина в последний раз перед расставанием играли с барсуком. Я просил их этого не делать, потому что ему надо было готовиться к возвращению в барсучью семью. Но они всё равно играли, а у меня не хватило духу им это запрещать.
Как всегда при важном разговоре, отец налил себе кружку чая. В последние дни он вообще пил много чая и гораздо меньше, чем обычно, дешёвого пива. Я даже подумал, что у нас так плохо с деньгами, что отцу на него просто не хватает.
— Ты знаешь, Николас, — сказал отец, — что мне, возможно, придётся… вас оставить.
— Хочешь сказать, сесть за решётку? Да, я это знаю.
— Без меня вас с Кенни отправят в приют.
Я кивнул.
— Короче, — продолжил отец, — я решил, что этого нельзя допустить.
— От тебя же тут ничего не зависит.
— Нет, зависит. Я могу сделать одну вещь.
Я мгновенно понял, что он имеет в виду: отец собрался сдать полиции отца Джезбо, Мика Боуэна.
— Пап, не надо, — сказал я. — Мик тебя убьёт.
— Не убьёт. Его посадят.
— А что будет, когда он выйдет?
Отец пожал плечами.
— Знаешь, мы с Миком дружили, давно, ещё пацанами. Тогда мы оба думали, что станем шахтёрами, как и наши отцы. Но потом шахта закрылась, и до нас никому не стало дела. Тогда он пошёл своей дорогой, а я пошёл своей. Он никогда не был… этим… злым человеком. Не то что его сынок… Я просто хочу сказать, что сделаю всё, что смогу, чтобы наша семья не разлучалась.
Я совсем растерялся. Наверно, надо было обнять отца или сделать что-нибудь в том же роде, но у нас в семье было как-то не принято обниматься.
— Что твоя медсестра? — спросил я, нарушив неловкое молчание.
Отец смущённо усмехнулся.
— Вечером мы, может быть, увидимся в пабе. Ну то есть она сказала, что будет там. И я сказал, что тоже, наверно, приду.
— Рубашку погладил? Чистые штаны приготовил? — спросил я.
Тут отец рассмеялся по-настоящему.
— В тот день, когда я спрошу у тебя совета, что мне сделать, чтобы классно выглядеть, можешь смело списывать меня в утиль, — сказал он.
Потом он перестал смеяться и внимательно посмотрел на мою одежду. Все вещи были или малы, потому что я из них вырос, или велики, потому что достались мне от него и я до них ещё не дорос.
— Да, на новую одёжку нам никогда не хватало, — сказал он. — Но скоро, сынок, всё у всех нас будет по-другому.
— Отлично, пап, — сказал я и пошёл к Кенни и Самиту, чтобы ещё сильнее не смутить отца своими слезами.
— Ники, просыпайся скорей!
Было не слишком рано — солнце уже взошло, — но всё ещё холодно, и мне очень хотелось поваляться в постели.
— Отстань, Кенни, — сказал я. — Отнесём Снаффи в лес попозже. Бешеной срочности нет.
— Есть бешеная срочность, — сказал Кенни, продолжая тормошить меня за плечо. — Его нет, Ники. И Тины тоже нет. Они их забрали. Джезбо…
Я мигом вскочил. Натянул джинсы, футболку и вылетел на улицу.
Дверь сарая была сорвана с петель. При том что срывать её было просто глупо. Она не запиралась на замок. Разве что изредка заедала. Сделать это мог только Джезбо.
— Позови отца, — велел я Кенни. — Скажи, пусть едет в лес за Зарошкой. Он называется Перекопанный лес, может быть, отец знает. И пусть поспешит.
— Что ты собираешься делать?
Но я уже вскочил на велик Кенни и вовсю крутил педали.
Не могу сказать, как я догадался, где их искать, но я знал это наверняка. Бросив велик на просёлке, я вдоль железной дороги побежал к лесу. В нужное место я пришёл бы и с закрытыми глазами. Но сейчас я полагался не на память. У меня был ориентир.
Собачий лай.
Я не стал тратить времени на то, чтобы пролезать под колючей проволокой. Я перелетел её с разбегу, как бегун с препятствиями на Олимпийских играх.
Я надеялся, что они не сумеют найти нору, но с собаками это, наверно, было не трудно.
Джезбо, Рич и Роб стояли у провала под корнями большого дуба. При них был Сатана, который выглядел свирепее, чем раньше, лаял и брызгал слюной, как монстр из компьютерной игры. Тут же вертелась Тина. Заметив меня, она кинулась было навстречу, но Рич, державший её на тугом поводке, резко потянул его на себя.
Снаффи лежал на земле у входа в нору. В его заднюю ногу глубоко впивалась проволочная петля. Другой конец проволоки был привязан к вбитому в землю колышку от палатки.
Если Джезбо и удивился моему появлению, то виду не подал.
— А вот и педик, который крадёт собак.
— Я собаку не крал, — яростно выкрикнул я. — Ты бросил её умирать.
— Зато теперь, — сказал Рич, — она в полном порядке. Ты отлично нам её выходил. Молодец. А то пришлось бы тебе морду начистить.
Роб засмеялся. Джезбо пристально смотрел на меня.
