– Бывало, мужчины женились на своих приятелях, – рассказывала Тайн Ху, сидя рядом у костра и вместе с Бару поджаривая оленину, – а женщины выходили замуж за своих подруг. Так делали бедные, изголодавшиеся, отчаявшиеся. И те, кто хотел вместе вести дела или разделить крышу над головой. И солдаты, которые лишились родного дома. Но чаще всего – просто люди, которые жили без нужды и забот, ради любви. Словечки «трайбадистка» и «содомит» – и то, что они означают, – появились гораздо позже.
Бару насторожилась. Похоже, для дикарки с Тараноке приготовили очередную ловушку.
– Но это было давным-давно. Еще до Маски.
Оторвав полоску мяса, Тайн Ху разжевала и проглотила ее.
– Неужто? – Она ухмыльнулась, и зубы ее блеснули в свете костра. – Спроси ныряльщиц в Порт-Роге. Или актрис из Ату-холла. Они тебя просветят! Я не из тех, кого быстро забывают.
Могучее, неодолимое любопытство охватило Бару вместе со столь же сильным рефлекторным страхом, и буйная смесь чувств рассмешила ее.
– Ты занималась этим? В Пактимонте? Под самым носом у Зате Явы?
Тайн Ху насмешливо округлила глаза, изображая ужас.
– По-твоему, я буду стоять у городских ворот? Нет! Нужно поддерживать традиции Вультъягов-завоевателей!
– И даже не один раз?
– Мне и сосчитать трудновато, – Тайн Ху принялась загибать пальцы и замотала головой. – Пожалуй, без помощи счетовода не обойтись!
Раскашлявшись от дыма, Бару уронила свое мясо в костер.
Она вела «Армию шакала» в отчаянный бой – в сражение без насилия, но с такими потерями, каких не видели и ноля величайших битв.
Строгая инкрастическая диета, принятая в маскарадной школе, сделала ее высокой и крепкой. Она могла похвастать отличным здоровьем и оказалась выносливее, чем большинство «шакалов». Она помогала им рыть нужники, обучая их назойливой гигиене Маскарада, и нанюхалась ордвиннских испражнений в невообразимых количествах. А от женщин она узнала, что регулярный месячный цикл зимой – знак невообразимого богатства, роскошь для знати, недоступная простолюдинкам.
Она сама была простолюдинкой. Но обстоятельства, в которых она росла, делали ее знатной в их глазах.
«Шакалы» рыскали по лесам Внутренних Земель, подобно призрачным хищникам. Край этот был истощенным, изголодавшимся. Во время осеннего отступления Маскарад разграбил амбары и разорил дороги, сея анархию – сообщение, знамение жизни без перчатки и стальной рукавицы Фалькреста. «Шакалы» нанесли ответный удар, восстановив, где могли, сообщение с севером, нанимая княжьи инженерные подразделения для помощи в строительных работах и отправляя отряды всадников и лучников патрулировать местность. Когда путь был открыт, в далекий Отсфир ласточкой полетела весть: «Пришли, что можешь». Обнаружив уцелевшие припасы, «шакалы» скупали их по баснословным ценам и отправляли нуждающимся.
Готовясь нарушить границы хозяев Внутренних Земель, Бару заготовила письма князьям и княгиням: «Я – Честная Рука. Я иду на помощь». Заготовила, но так и не отправила. Послания послужили бы уликой, связывающей их с мятежницей. Даже отправить гонцов было чересчур рискованно. Для того чтобы совладать с «Сомнением предателя», следовало потрафить княжествам и притвориться, будто Бару здесь нет. Подтолкнуть Игуаке с Наяуру к действию столь рано означало катастрофу, крах их стратегии и провал для Бару – ведь она убедила Лизаксу и прочих, что Внутренние Земли будут выжидать.
В походе она изучала архитектуру страданий Ордвинна. Прибывая в селение или вольный город, она брала переводчика и обходила дома и лачуги. Она общалась с издольщиками и с лучными мастерами, с кузнецами и каменщиками, с отцами и с матерями, со стариками и с молодыми, в общем, со всеми обитателями феодальных земель. Бару всегда записывала то, что узнавала от них: чем они питаются, часты ли выкидыши, сколько весят новорожденные, сурова ли цинга (кровоточащие десны, пятна на коже и упадок духа повсюду – всеобщие, неизбежные признаки зимы, «дыхание Видд»).
В своих опросах Честная Рука не упускала ни единого страха, ни единой крохотной, робкой надежды.
Постепенно она составила карту феодальной лестницы с ее многочисленными ступенями – князьями и землевладельцами, дружинниками и ремесленниками, вплоть до издольщиков-крепостных. Зябкими ночами Бару размышляла о том, как обрушить ее. Ордвинну никогда не сравняться с Фалькрестом, пока существует феодальная знать.
Он мог бы стать намного лучше – нужно лишь разумное управление.
Снега начали таять рано. Заревели вспухшие от талых вод реки.
Бару снилось, что она летает. Она видела Ордвинн из-под брюха облаков и любовалась сияющими в лучах солнца нитями рек. Она парила над могучим Током Света, который впадал в море веером ртутных ручейков. Разбудило ее пение птиц.
