Его придержали и перерезали ему горло.
– Кто скажет Але? – спросил Уде.
– Я, – ответила Бару.
Дым поредел. За деревьями показался просвет – дорога и иоле битвы.
– Не стоило сниматься с места, – произнесла Бару. – Назад, к сукновальне.
Лесная война поражала воображение.
Сначала колонна Наяуру увидела дым, который окутал опушку леса, смешавшись с туманом и тучей стрел. Капитаны заорали: «К бою – стройся! В строй, собаки!» Пехота Маскарада в белых масках заняла центр, велиты Наяуру встали по флангам со своими дротиками. Лучники находились позади.
«Шакалы» Одфири стреляли из-за деревьев и дымовой завесы, стараясь прижать противника к земле. План Тайн Ху оказался до идиотизма прост, но иначе не получалось, поскольку держать связь с ее разрозненными отрядами во время боя было невозможно.
Первой ударила стахечийская ягата – Тайн Ху доверяла им меньше всего, но они были самыми крепкими. Дзиранси повел воинов Дома Хуззахт – бледнолицых, рыжеволосых, оглушающих ревом и ослепляющих блеском стальных лат – на фланг Наяуру. Они ударили по охотникам, набранным Наяуру в рекруты, словно призраки прошлого. Ни один ордвиннец – ни простолюдин, ни князь – не забывал страха перед воссоединенной империей Стахечи: та частенько обрушивалась на Ордвинн со склонов Зимних Гребней стальной лавиной. Теперь этот страх явился к ним во плоти.
Кроме них, у Тайн Ху не было тяжелой пехоты. Из всех «шакалов» только они могли вступить в открытый бой.
Но капитаны Наяуру ни о чем даже не догадывались. А велиты в легких кожаных доспехах увидели атакующую их армию длинных копий и непробиваемых лат. Поэтому они поступили так, как сделал бы на их месте любой разумный воин. Поступок их был столь же разрушителен, сколь и предсказуем.
Они начали оттягиваться к солдатам Маскарада, стоявшим в центре, и оголили фланг.
Тайн Ху и ее «шакалы» ринулись в прореху. Они стремительно пересекли дорогу, стреляя на бегу, и скрылись в лесу позади строя Наяуру. За ними шла следующая колонна. То были не защищенные ничем, кроме красной боевой раскраски, берсерки-книжники Лизаксу. Они напоминали диких зверей, яростно рвущихся с привязи.
И Тайн Ху предоставила слово им.
Они устремились вперед, выкрикивая постулаты нигилистического самоотрицания и вращая глазами. Когда они врубились в гущу лучников Наяуру, фонтаны крови взлетели над полем боя под отвратительный хруст и визг.
Воины Наяуру, расстреливаемые с фронта и с тыла, завопили, заметались, кинулись врассыпную.
Строй удержали солдаты Маскарада. Прикрывшись «черепахой» из поднятых щитов, они с гротескной целеустремленностью начали отступать. Но легконогие лучники не давали им покоя.
Наконец Тайн Ху, опасаясь, что у них кончатся стрелы или их могут выманить на запасный полк, объявила конец охоты.
Тайн Ху явилась к сукновальне во главе ликующего войска и преподнесла Честной Руке дар – отрубленную голову в маске и шлеме, покрытом вмятинами от меткой стрелы. Оттуда, где сталь оплошала, – прямо из виска – торчало древко с ярко-синим оперением.
– Есть пленные, – сообщила Тайн Ху. – Оставим их головы здесь, на страх врагу?
– Вели им отправляться домой, к своим семьям, – приказала Бару. – Пусть передадут княгине Наяуру мое послание: встань на нашу сторону, и мы пощадим тебя.
– Справедливая участь для воинов Наяуру, – сказала Тайн Ху, поднимая перед собой отрубленную голову. – Но как поступить с фалькрестийцами – с теми, кто в масках?
– Тоже отпустить. Но вначале – перерезать им сухожилия, – произнесла Честная Рука. – Пусть Каттлсон захлебнется в своих увечных.
Ночью Бару отправилась в свой шатер из оленьих шкур. Когда она задремала, ей приснился кошмар. Она увидела орла с синим оперением. Стрела пронзила голову птицы от виска к виску, однако орел продолжал кружить над ириадским торгом и кричал ей с высоты: «И бросил его в колодец!»
А из жерла мертвого вулкана Тараноке с грохотом вырвалось пламя. Она подняла взгляд и узрела, что склон горы покрыт алой парусиной. Огромный тюк, разматываясь, катится прямо на нее, в воздухе крики, земля дрожит от ужаса…
– Сударыня, – шепнул дружинник, встряхнувший и разбудивший ее. – Сударыня…
– А?! – Разом сев, Бару схватила его за запястье. – Что случилось?
– Вы кричали во сне. – Он отвел взгляд, и Бару, к стыду своему, поняла, что не помнит его имени. – Я решил, что вас лучше разбудить.
– Конечно, – сказала Бару, охваченная внезапным приступом благодарности. – Ты все сделал, как надо.
