От этих мыслей настроение сразу улучшилось. Валентин Кузьмич осторожно взглянул на Мефодия. Тот сидел мрачный. «Нет, рано ещё посвящать президента в эти задумки», – решил ВКП(б).
По приезду из Сочи премьер присутствовал на открытии под Москвой нового кладбища. Выступил с речью. Премьер говорил об «острой» обстановке, сложившейся во вверенной ему стране. И о том, как своевременно выделена земля из госрезерва для кладбища. «А ведь некоторые хотели эту землю продать под дачные коттеджи. Мало им Рублёвки! – И премьер сердито погрозил кому-то пальцем. – В эти трудные времена не каждому по карману дорогие усыпальницы. А вот им дай волю, они пирамиды себе построят!» Премьер опять погрозил пальцем, но уже кому-то там, наверху.
Православную часовню при кладбище освящал митрополит Петербургский и Ладожский Ксаверий. Кстати, ему не понравился жест ВКП(б), грозящий перстом небу. Он что-то шепнул своему служке. Это заметили те, «кому надо», и тут же доложили премьеру. Тот слегка нахмурился. И в голове его прозвучал щёлчок: «Взять на заметку».
Лютеранскую церквушку при кладбище освящал настоятель немецкой церкви «Святых Петра и Павла», что на Невском проспекте Петербурга – Вальтер Крехт. Вся российская пресса не оставила без внимания тот факт, что на «Новом», так было названо вновь открывшееся кладбище, выделены были участки для мусульман и иудеев. Безусловно, это был акт демократии и веротерпимости. По окончании презентации «Нового» детский ансамбль Центрального телевидения и радио исполнил хор из оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя». «Славься, славься, ты Русь моя, славься, ты русская наша земля! Да будет во веки веков сильна любимая наша, родная страна», – звучало торжественно и весомо. Многие плакали.
Уже на следующей неделе газета «Washington Times» опубликовала интервью, взятое в вашингтонском доме престарелых у известного в прошлом российского писателя и журналиста Леонида Радзиховского. Старику уже больше 120 лет, а соображает как молодой. Вот что делает «лучшая в мире американская медицина». Это не я сказал, это в газетах не наших пишут. Так вот на вопрос корреспондента, что он, Леонид, думает о массовой гибели пожилых людей в России от лесных пожаров, Радзиховский ответил: «Всё будет, как всегда в моём Отечестве. Обвинение невиновных. Оправдание виноватых. И награждение непричастных». Интервью вышло под ядовитой рубрикой: «Россия во мгле». Но что взять со старика Радзиховского, ведь ему уже больше ста лет. Долдонит как в молодые годы при прежних властях России.
Заштатный немецкий городок Целле. В садике сидят два старых еврея. Издали – довольно свежие. Но если присмотреться, изрядно трачены молью. Из тех, о которых говорят, если прислонить к горячей батарее, то они ещё о-го-го. Оба прибыли из столиц с четвёртой волной еврейской эмиграции. Израиль Моисеевич прибыл из Москвы, Моисей Израилевич – из Санкт-Петербурга. «Столичные штучки», назвал их сосед по дому бухарский еврей Измаил Исаакович Магомедов. Пенсию Измаил из страны исхода не получает, и потому проблемы «этих русских» ему непонятны. Невдалеке на травке он расстелил ковёр и по-домашнему в шёлковом халате наслаждался полуденным сентябрьским солнцем. Разговор этих русских «штучек» ему слышен вполне. Хотя, что мелют, что мелют, уши вянут. В синагогу не ходят, а всё умничают, всё умничают. А ещё в шляпах.
Говорит Израиль Моисеевич:
– Вот ведь ВКП(б) бьётся как рыба об лёд, чтобы нам пенсию увеличить. А немцы её у нас отнимают и рассовывают по своим карманам. Да ещё этим африканцам раздают, чтоб они нас в метро взрывали да машинами на улице давили. Да девок белокурых насиловали. Слава богу, нашлись добрые люди, обещают помочь нам деньжатами. А от нас требуется всего-то подписать, что тебе ногти стригут, массаж ягодиц делают и шнурки на ботинках завязывают. По утрам причёсывают. Две волосины – на пробор, Ну, а если гол как шар – ходи лохматым. Это не про тебя Моисей. Шутка!
Моисей Израилевич машинально проводит рукой по своей лысой голове:
– А на этом месте поподробней. Кто будет массаж ягодиц делать? Женщина?
Израиль Моисеевич сердито:
– Ну, не мужик же…Мужики на тяжёлых работах. Это когда тебя в морг поволокут. Вон, какое брюхо наел на немецких харчах. Поди, больше ста килограммов. Пожалел бы могильщиков, если себя не жалеешь.
Моисей Израилевич не замечает ядовитых шуток Израиля Моисеевича. Мысль в его башке застряла как гвоздь: «Пусть пишут, что шнурки завязывают и ногти стригут. А вот насчёт этого растирания…»
– Нет, я насчёт массажа. Женщины молоденькие? – спрашивает он.
Израиль Моисеевич:
– Я ему о вечном, а он опять о блядстве. Конечно, молоденькие, но за особую плату. Из обещанного довольствия вычтут.
Моисей Израилевич:
– Это почему такое нарушение прав? Вон тут один немец, ветеран ещё той, третьей или четвёртой войны, что были в Сирии, добился через суд, чтобы ему виагру больничные кассы оплачивали. А мы что, рыжие, не можем через суд молоденьких получать?
Израиль Моисеевич насмешливо:
