Когда ревизоры вошли в магазин, первое, что увидел Константин Иванович, это была его сестра. Он увидел её испуганные глаза. Юля вдруг пунцово покраснела. И ревизору Григорьеву показалось, что этот румянец очень к лицу его сестре. «Ишь, красна девица. Как зарделась», – удовлетворённо подумал он, едва сдерживая улыбку. Холодным взглядом, будто сроду не знакомы, мазнул по лицу сестры и по лицам других женщин, стоящих за прилавком. Его сестра явно выделялась свежестью, ну, не красотой, но приятностью – определённо.
– Где ваш директор? – строго произнёс Константин Иванович.
– Чо разорался!? – за прилавком возникает огромная бабища. Бас её уже готов взорваться криком, – пошёл вон.
Константин Иванович не успел возмутиться. Семён вынырнул из-за его спины. Сует в нос бабе документ «Направление на ревизию».
– Ах, сейчас, сейчас, – закудахтала хрипло баба, – старший продавец Попова, – представилась она. И тут же заорала хриплым басом, – Клавка, беги до Розы Соломоновны. Скажи: пришли.
«Значит, ждали», – успел подумать старший ревизор. «Однако шустрая эта мадам Попова», – Константин Иванович еле сдерживает ухмылку.
Из глубины магазина важно выплывает ухоженная, будто из довоенных времён, дама.
– Вот, Роза Соломоновна, двое пришли, – бас Поповой срывается на фальцет.
Роза Соломоновна окинула деревянным взором ревизоров. Сразу определила, кто из них главный. Взгляд её впился в Константина Ивановича. Её холодные надменные глаза вдруг покрываются масляной поволокой.
– Старший ревизор Григорьев, – строго говорит Константин Иванович и видит, как заметался страх в огромных, серых очах под позолоченными очками Розы Соломоновны. «Значит, слышала про зверя-Григорьева», – с каким-то неразумным самодовольством думает Константин Иванович.
Через минуту в глазах Розы Соломоновны уже не страх, а сталь. Верно, решила: «На всякого зверя капкан готов».
Константину Ивановичу даже как-то тревожно стало. Он уже профессионалом-психологом сделался. По лицам читает – школа начальника Доронина.
– Пройдёмте в мой кабинет, – слышит он вкрадчивый голос Розы Соломоновны. А глазищи жёсткие, злые. – Документы нам принесут. А ваш молодой человек пусть начнёт работать с моим товароведом. Галина Николаевна! – Зовёт она.
Женщина в строгом чёрном костюме, из которого выпирает мощная грудь, и лицом как с плаката «Родина-мать» появляется перед ревизорами. Галина Николаевна бесцеремонно берёт под руку Семёна. Несмотря на мощный напор товароведа, Семён ещё успел оглянуться и поймать ободряющий кивок начальника Григорьева.
В кабинете Роза Соломоновна вдруг превращается в обаятельную женщину. Щебечет о каких-то пустяках. И это раздражает старшего бухгалтера – ревизора Григорьева. А вот счетовода Константина Ивановича вроде даже забавляет. Фигурка у Розы Соломоновны вполне. И с лица мадам завлекательная. Что-то взыграло в счетоводе Константине Ивановиче. Но ревизор Григорьев, стоящий на посту, тут же строго осадил, разыгравшегося было, счетовода.
– А ваша сестра, Юлия Ивановна Подосёнова – замечательный работник. Ударница, стахановка. Мы планируем к Первому Мая ряд наших работников премировать набором продуктов. С райкомом этот вопрос согласован. И в их числе – Юлия Ивановна, – слышит Константин Иванович. И горькая мысль одолевает его: «Всё, я на крючке. Куда Юля пойдёт работать. А дело на неё сляпать – в два счёта. Обвешивает, обсчитывает. И письменные жалобы на неё в момент найдутся. Ярославль переполнен беженцами. Работу Юле нынче не найти. Тем более такую «хлебную», как продавец продуктового магазина. Ведь сестрёнку и под статью подведут. Вон, Катя месяц ищет работу. Не может найти».
Константин Иванович вымученно улыбается. А Роза Соломоновна всё щебечет. А в глазах её уже заметна насмешка.
– Вы знаете, мой муж, сотрудник НКВД. Его ведомство в том же доме расположилось, что и ваше. Может, слышали – Михаил Гаврилович Селезнёв?
– Нет, не слышал, – потерянно отзывается ревизор Григорьев.
– Я сейчас позвоню Галине Николаевне, – деловито сообщает Роза Соломоновна, – может, документы проверки уже готовы.
Она звонит по телефону.
«Что значит, готовы!? Я ничего не проверял», – хочет возмутиться Константин Иванович. Но на возмущение нет сил.
– Только никаких презентов, – с трудом выговаривает Константин Иванович.
– Ну, что Вы. Я ж понимаю, – лицо Розы Соломоновны сияет, как первомайский флаг.
Несколько минут прошло в молчании. Роза Соломоновна раздражённо стучала пальцами по столу. Константин Иванович разглядывал в окне ворону на заснеженной берёзе.
Наконец явились Семён и Галина Николаевна. Солдатский шаг Галины Николаевны был слышен ещё в коридоре.
Под удивлённым взглядом Семёна Константин Иванович без вопросов подписывает все документы.
Как и в прежние ревизорские проверки, вопросы возникли только на улице:
– Ну, как?
– Всё чисто, – ответил Семён.
– У неё муж – из НКВД, – будто оправдываясь, говорит Константин Иванович.
– Тогда всё ясно, – отзывается Семён.
