«Мне кажется, сексуальная ориентация — личное и интимное дело каждого, и не нужно это афишировать», — пишет неизвестный автор. Сядь, я расскажу тебе сказку о том, как моя сексуальная ориентация является моим личным делом в этом огромном социуме.
Когда мне было 16, в моей жизни случилась первая любовь — красивая, нежная, платоническая.
По телевизору взрослые дяденьки в костюмах говорили про отвратительных гомосексуалистов, растление молодежи и аморальность. Я была умной девочкой и знала, что моя любимая семья, самые близкие мне люди, все до одного сочтут это неправильным и будут пытаться исправить, желая мне добра. Я молчала.
Когда мне исполнилось 18, мы окончательно сошлись. Мне очень интересно, уважаемый, что было бы с твоими спокойствием и уверенностью, если бы тебе пришлось получить хоть половину того презрения и тех оскорблений, что выливаются на девушку нетрадиционной сексуальной ориентации в кабинете гинеколога.
Сейчас мне 22. Будь я гетеросексуальна, мы бы поженились год назад; возможно, сейчас я была бы мамой. Что же вместо этого?
Мои родители всё ещё не знают. Догадываются, но предпочитают не знать, потому что для них это слишком тяжело. То же с родителями моей девушки.
Упоминать вне «своего» круга о своей ориентации — верный способ убить себе репутацию и стать объектом насмешек и оскорблений.
В Москве регулярно отказывают в найме квартиры, если снимать хотят двое людей одного пола, а спальня нужна одна. Моих знакомых парней выставили из квартиры только за то, что они сдвинули две односпальные кровати и жили так.
Юридически я не имею к своей девушке никакого отношения. Остаётся только молиться, чтобы никогда не случилось ничего тяжёлого или непоправимого, чтобы мне не пришлось доказывать нашему государству моё право быть рядом с ней.
Я даже на улице взять её за руку, обнять, чмокнуть в нос опасаюсь — всё то, что гетеросексуальные пары делают, совершенно не стесняясь.
Мы никогда не вступим в брак. Чёрт с ними, с церемонией и фатой, но знали бы вы, как хочется финансовых гарантий, документально подтверждённых взаимных обязанностей. Как хочется, наконец, усыновить ребёнка!
О, слышу, ты сказал: «Дети, воспитанные в однополых семьях, ужас-ужас!» Ты был когда-нибудь в российском детском доме? А ты как-нибудь наведайся. Туда часто ездят благотворительные организации. А потом скажи, что этим детям лучше так, чем с двумя любящими мамами.
Задолбали? Нет, меня никто не задолбал. Потому что я сильная и справилась со всем этим, хотя первое время находила поддержку только в своей девушке. Но сколько в этом мире парней и девушек, которые так же, лет в 15-16, обнаруживают себя «неправильными», но не прячутся, как я, — и получают от семьи, от друзей, от учителей, от врачей, от чиновников, от священников: «Ты неправильный. Ты урод. Ты извращенец». А потом говорят, что эти ужасные гомосексуалисты доводят детей до самоубийства, делают асоциальными, отнимают у семьи.
Но ведь действительно, когда ребёнок не может вовремя получить информацию о том, что он здоров, физически и психически нормален, что он имеет право быть — это же «личное и интимное дело, и не нужно это афишировать». Да?
12:45 19.10.2011, Они задолбали!
Мне 27, я живу в Дойчланде уже 9 лет. Когда я уезжала, все родственники в унисон твердили (друг другу, конечно же, не мне в лицо): «Ничего не получится, помыкается и вернётся, как кошка ободранная, обратно. Совсем мозгов нет в 18 лет куда-то ехать. Точно в бордель там угодит».
Первое время работала официанткой, снимала комнату, потом пошла в школу для иностранцев.
Получила диплом. Поступила в университет и закончила его по специальности «архитектура», не прибегнув ни разу за всё это время к чьей-либо помощи. Нашла работу по специальности, хотя это было очень непросто, долго и муторно. Купила машину, могу позволить себе отпуск два раза в год.
Бабушка:
— Ты, наверное, мужика там себе нашла, раз постоянно по отпускам мотаешься. Это какая же работа тебя так отпускает?
— Нет, бабушка, никого я не нашла. Ты же знаешь, что я работаю, так что деньги сама заработать могу. А отпуск у нас по закону такой, его можно разбить на два раза.
— Ну-ну…
Сестра:
— Фотоаппарат такой классный. Подарили?
— Нет, сама купила.
— Да ладно? Такой дорогой?! Сама?
Отец:
— А почему ты ещё замуж за колбасника не вышла? Не берёт, что ли, никто?
— Папа, я не хочу замуж.
— Так не бывает. Кто-то же тебе машину подарил, значит, есть ухажёр, просто не зовёт.
Мать:
— Ой, машина-то дорогая! Подарил кто?
— Нет, мам, сама купила, два года копила на неё.
— Да ладно, что ты там накопить можешь с твоей-то зарплатой? Говори, кто подарил!
— Говорю же: сама.
— Ну, не хочешь — не говори. Даже с матерью поделиться не хочешь.
— Какое колечко красивое! Это что, белое золото?
— Нет, мам, это платина.
— О, кто это тебе такие подарки делает?
— Сама на Рождество себе купила, давно ещё.
— Опять скрытничаешь! Невозможно с тобой говорить.
