И в этот самый момент, когда счастье моё было на пике, так сказать, своего великолепия, когда я готов был весь мир обнять и расцеловать, в этот самый момент появляется прямо передо мной весьма немиловидная женщина центнера полтора весом. И появляется, слёзно вспоминать, прямо перед дверями вагона. Откуда этот кашалот взялся — ума не приложу. Материализовался из воздуха, что ль? А она аккуратненько так своей филейной частью меня пододвигать начинает. Хочу я закричать ей: «Что ж ты, кошка драная, делаешь? Куды трудового человека своим комбайном отпихиваешь?» Хочу, а не могу: со всех сторон меня сдавили, ироды проклятые, дыхнуть не дают, не то что слово сказать.
Внесли меня на этой волне человеческого недоразумения в вагон, пару раз мордой об поручень приложив. И вижу я, что эта представительница жиробасов плюхается прямо на сидение, заняв при этом два места сразу. Взыграла кровь во мне молодецкая, закипела в венах. Подползаю я к ней и говорю:
— Что ж вы, гражданочка, делаете? Что ж вы трудового человека пхаете прямо под рельсы своим задним агрегатом? Скоро в метро совсем уж ездить нельзя будет благодаря таким экземплярам, как вы.
Смотрю — а у ней глазки кровью наливаются и щёки пудовые от злости дёргаться начинают. Не прониклась она, сволочь неблагодарная, моей пламенной речью.
— Ах ты, сукин кот! — кричит. — Я, можно сказать, весь день у прилавка стою, для таких вот козлов вонючих разные колбасы и сыры отвешиваю, здоровья своего нежного не щажу! А они мне потом в поездах ещё и грубят, не позволяют после тяжкой работы на краешек места присесть, чтобы ноженьки мои натруженные отдохнули! Ну, держи, окурок ты недоплёванный!
И как хлопнет мне по морде лица! Да так, что в глазах потемнело, а сердце судорожно забилось. И нет бы остановиться ей на этом — она, курва проклятая, и хлещет, и хлещет! Чувствую я, что ещё немного, и казус приключится — отправит меня этот бегемот бешеный в нокаут. А мне в нокаут нельзя, у меня голова нежная, к таким перегрузкам не привыкшая.
— Стой! — кричу ей. — Стой, коза ты драная! Осознал я свою ошибку! Что ж вы, гражданочка, сразу не сказали, что на благо народа трудитесь, да ещё на таком вредном производстве? Я вас теперь отлично понимаю, ваше место это по закону, я на него претендовать больше не смею.
— То-то же! Смотри, гад ползучий, ещё раз на мое место глаз навостришь — я его тебе с корнями вырву и жевать заставлю.
Сказала она так, да и отпустила меня, сев назад и в мою сторону даже не смотря.
А я с тех пор в метро только стоя езжу. А то, не дай бог, еще на одну труженицу тыла нарвусь — с прошлой ещё двух зубов не досчитался.
13:15 28.06.2012, Они задолбали!
Со мной в группе учится 22-летняя Вика. Как Викуся додумалась поступить в группу технарей-компьютерщиков — для меня загадка. Но это не главное. Главное в том, что Вика знает три способа получения оценки: обхитрить преподавателя, выпросить и пореветь.
Попался нашей группе на учебном пути стойкий преподаватель, с которым не проходят два первых способа. Когда бедная Вика устала ходить сдавать (и ничего, что все другие ходят), она решила надавить на жалость и заревела. Громко плача, она сетовала на тяжелую жизнь, на то, что преподаватель слишком много требует по «ненужному» предмету, и вообще мог бы давно смилостивиться и поставить ей оценку просто так, как другие преподаватели.
Слёзы Вики дали совершенно другой эффект. Всегда спокойный преподаватель разозлился и показал ей на пальцах, сколько всего он нам прощает, после чего обозлился на нашу группу и стал требовать всё то, что до этого он нам прощал.
Так вот, сейчас глубокая ночь. Я переделываю уже пятый раз контрольную работу, осталось переделать ещё три лабораторных. Спасибо тебе, Викуся! Надеюсь, что сдавать ты этот предмет будешь ещё весь следующий семестр, а может, даже и больше.
13:45 28.06.2012, Они задолбали!
Когда мне было девять лет, первого апреля в наш класс пожаловали аниматоры — лиса Алиса и кот Базилио. Они заставили всех вытряхнуть содержимое портфелей на стол, разглядывали, вслух обсуждали, что у кого в сумках. Было очень стыдно: у кого-то была с собой туалетная бумага, у кого-то запачканный носовой платок, а у одной девочки гигиеническая прокладка — она очень рано созрела. Эти две женщины громко хихикали и показывали классу «находки». Когда они ушли, дети плакали, учительница краснела.
Преподаватель русского языка не выговаривала шесть букв, имела неприятный визжащий голосок и всё время неверно ставила ударения в словах. Мне, выросшей в семье филолога и переводчика, это было дико. Я по детской наивности её пару раз поправила. Надо ли говорить, что золотую медаль мне не дали из-за тройки по русскому?
Избиение детей указками и линейками — это не миф, это в нашей псевдоэлитной школе было. Били по рукам, по плечу, просто по столу хлопали до звона в ушах.
