В сборнике очерков о Кампучии автор — корреспондент «Известий» — ведет обстоятельный рассказ об этой стране. Ему довелось стать очевидцем трудного процесса возрождения кампучийского народа, пережившего ужасы полпотовского режима.Много в книге познавательного и полезного. Рассказывается об историческом прошлом кампучийского народа, его культуре, быте, нравах.Книга иллюстрируется фотоснимками и рассчитана на широкие читательские массы.
БОРИС ВИНОГРАДОВ
БАШНИ АНГКОРА
МОСКВА «ИЗВЕСТИЯ» 1985
ББК 66.3 (5к)
В49
Борис Виноградов пришел в «Известия» в 1972 году, имея уже опыт корреспондентской работы в других изданиях. По образованию и, теперь уже смело можно сказать, по призванию журналист-международник. Многие его газетные репортажи и очерки, привозимые из зарубежных командировок, нашли широкий отклик читающей публики.
Жажда нового, увлеченность поиском, стремление проникнуть в глубь явления позволяют ему наполнять свои материалы любопытными фактами из жизни стран и народов, о которых он берется рассказать. Эти качества помогали ему и в годы работы собственным корреспондентом «Известий» в таких интересных странах, как Вьетнам, Кампучия и Лаос.
Ему пришлось стать свидетелем и очевидцем трудного процесса возрождения кампучийского народа, пережившего ужасы полпотовского геноцида.
Данная книга написана на основе личных наблюдений и зарисовок, сделанных за время поездок по Народной Республике Кампучии. «Башни Ангкора» — это серия очерков, в которых автор стремится осмыслить исторические причины и корни кампучийской трагедии и дать картину возрождения нации, обреченной было на уничтожение.
© Издательство «Известия», 1985.
ДА, начало мая — не самое лучшее время для путешествий по Кампучии. Где они, долгожданные, как великий дар природы, как спасительное знамение, робкие и удивительно короткие, как предрассветные зарницы, ломающие удушливое межсезонье манговые дожди? Куда их занесли влажные летние муссоны, пробивающие себе пути с Индийского океана на материк? Где бросили они первые живительные капли, которые приняла иссохшая земля и вернула лубяному миру питательными соками.
В машине душно и пыльно. Укутав голову кромой — тонким клетчатым платком, Чеа Ленг — мой попутчик из отдела печати МИДа, трясется на заднем сиденье «уазика», стоически перенося все тяготы бесконечной дороги, связанные с одуревающей жарой, однообразием ландшафта и вытряхивающими из нас душу ухабами. Он только изредка бросает тихие фразы, мученически произнося названия деревень и кхумов[1]
Вот уже почти три часа, как мы отправились из Пномпеня в поездку по провинции Такео. Свернув с шоссе № 3 влево, движемся по грунтовым дорогам, иногда останавливаемся в деревнях, на окраинах полей, чтобы завести новые знакомства и, что называется, набраться новых впечатлений. Такие поездки «наобум» по незнакомым местам без определенной цели и пункта назначения, когда ты не связан ни временем, ни жесткими рамками заранее составленной программы, порой бывают плодотворнее и интереснее, чем организованные по отработанной схеме «выезды на место события» всем журналистским скопом с положенной в таких случаях охраной, заготовленными речами, интервью, искренним, но порой утомляющим гостеприимством, обедами и посильным комфортом. Пока отдел печати в Пномпене готовил для меня встречи и интервью в министерствах, общественных организациях и на предприятиях, Чеа Ленг предложил проехаться по его родной провинции Такео, которую он хорошо знал и где живут его родственники.
День, не занятый другими делами, так или иначе выпадал из командировки, и я с радостью ухватился за предложение моего «чичероне».
— Заодно сделаем и доброе дело,— сказал он.— Захватим с собой попутчика: просили из комиссии по розыску родственников, там у меня работают друзья. Говорят, парню нужно добраться до деревни Конгданг. Он недавно вернулся из Таиланда, где жил в полпотовском лагере, и ждет попутной машины, но пока в ту сторону никто не собирается. Ну как, согласны?
Такие возможности корреспонденты, работающие в Индокитае, принимают как подарки судьбы. Бензину в «уазе» полные баки, сумка с запасом провианта и бритвой с собой. Чего же мы ждем?!
Чеа Ленг на первых порах бойко рассказывал о себе и своей провинции, уверенно командовал шоферу, куда поворачивать на очередной развилке, но потом постепенно сник, радостное возбуждение в его вишневых глазах сменилось усталостью и безразличием, и он лишь вежливо улыбался, когда я поворачивался к нему.
И то сказать, сельские пейзажи Кампучии довольно быстро утомляют своей монотонностью. В любую сторону, куда ни кинь взгляд, тянутся бесконечные равнины, расчерченные, словно ученическая тетрадь, на квадраты. Рисовые поля уходят за горизонт, и только короткие челки сахарных пальм репейником вцепились в полотно синего неба. От восхода до заката солнце, кажется, неподвижно сидит в зените и густо заливает равнину звенящим зноем. Шара достигает высшей точки к полудню, и вокруг все пустеет. Крестьяне покидают поля, чтобы укрыться от палящих лучей в тени пайоттов[2], а потом дотемна пахарь снова будет ходить за плугом.