— Зато там, кажется, причал и лодка, — Эррах, поворачиваясь на месте, оглядывал берега озера по кругу.
— Вопрос, как туда добраться, — Мист сморщила нос, пытаясь разглядеть, но увидела лишь смутные очертания чего-то непонятного.
— Вплавь, а как еще? — Торрен приложил руку ко лбу, изображая козырек от несуществующего солнца. — Если там есть лодка, которая нормально держится на воде, то за ней ухаживают, и люди тоже есть. Добро, может, лестницу выклянчим, чтобы до метки добраться. Или выясним, где остальные. Эта была “мит”, значит, есть просто…эээ….и вторая, которая “син”.
— Калеб, — подсказала Мист, опуская взгляд вглубь озера. — Хорошо, что я не додумалась до этого, когда пытались пройти от метки рядом с рекой. Славно бы попали. Как гусятки к Ашу.
— А где это вообще мы? — очень вовремя озаботился Торрен.
— Это надо у тебя, умника, спросить. Но, на самом деле, важно не знать где мы, а понимать, как отсюда выбираться. Про метки Келэд и син-Келэд можно сразу забыть, потому что они на дне, скорее всего. Остается только та, верхняя. Она не очень высоко, но, кажется, мы не допрыгнем без подручных средств. Да я бы тут не рискнула особенно бурно скакать, странно, что мы, когда падали, ничего не проломили. Тут же не…твердая земля.
— А что?
— Видимо, перекрытия, была площадка примерно на середине Башни, внутри, или может, строительные леса стояли, вот на остатки и намело ил, — Мист колупнула грязь мыском сапога. — И прочий микромир.
— Значит, надо найти людей, или самим разобрать что-то там, в заброшенной деревне, притащить сюда и добраться до метки, — подытожил план действий Торрен, пока Эррах переводил тревожный взгляд с хмурой Мист на вполне активного и бодрого Торрена.
— Оптимизь, — сказала Мист нарочно, чтобы позлить друга. — Я плавать не умею.
— Это как? — не понял Торрен. — Что ты за немочь, лазать не умеешь, плавать не умеешь?.. Да чему вас только в Подземельях учат? Все умеют плавать!
— Я не умею, — осторожно вставил Эррах.
— Нет, от Мист еще можно было ожидать, но ты-то? — возмутился Торрен.
— У меня не было необходимости. Ни одной крупной реки, озера или другого водоема рядом со мной на протяжении всей жизни не случалось, — с едва различимым полутоном вины в голосе пояснил Эррах, бросая на Мист короткий взгляд, словно в поисках поддержки.
— А теперь вот необходимость, глядь, — Торрен наклонился, опуская пальцы в воду и поежился — вода была довольно прохладной, хотя вокруг царило лето. — Ладно, что с вами делать, вы внезапно в рыб не превратитесь, — он принялся расстегивать свою разгрузочную сбрую. Мист, помедлив, стала помогать, аккуратно раскладывая все снятое на его плаще. Оставшись в одних кожаных штанах, Торрен стянул волосы в неряшливый куцый хвостик почти на макушке тонким ремешком и опасливо потрогал воду снова, на этот раз — пальцем ноги. — Кто знает, тут человекоядные твари водятся?
— Ага, — отсутствующе ответила Мист, сворачивая один из ремней. Торрен резво отпрыгнул от края и укоризненно посмотрел на подругу.
— И ты мне сейчас об этом говоришь? И откуда ты знаешь, видела что-то? Мейли подсказал?
— Да ладно, ты и сам знаешь, что человекоядные твари тут есть, — отмахнулась от него Мист.
— Я знаю?
— Ты знаешь, — подтвердила Мист. — Кто, как не ты, постоянно утверждает, что эльфы жрут людей?
Эррах с изумлением вскинулся, но сообразил, что это шутка и вернулся к разглядыванию береговой линии.
— Ах, ты ж, пепел в душу, — выругался Торрен и сплюнул было на илистую поверхность островка, но тут внезапно из воды поднялся странный звук, заставивший весь мир смутно вибрировать, а Мист потерять равновесие и сесть на задницу в грязь. Это был глубокий, звучный гул, который заполнял все вокруг, резонируя в каждой капле и каждой клетке. Когда он стих, это оставило такое ощущение звенящей пустоты, что мир казался мертвым. Стоило Мист открыть рот, чтобы задать сакраментальный вопрос: “а что это было”, как гул пришел снова, поднимаясь из глубин озера, словно бы прямо под ними.
Переждав странный звук, Торрен, как оглушенный, качнулся к Мист, протягивая ей руку, но только она начала подниматься, как гул пришел снова, такой же тягучий, мучительный и скорбный. Мист судорожно вцепилась в своего друга, дожидаясь окончания звука, а когда тот стих, в наступившей тишине очень отчетливо и неуместно прозвучал голос Эрраха.
— … колокол.
— А? — не понял Торрен.
— Это был удар в колокол, — повторил Эррах с выражением бесконечного терпения, свойственного опытным родителям и преподавателям на лекциях для первых курсов Университета.
— Какой еще колокол?
— Видимо, в воде, — тем же тоном ответил эльф, глядя на Торрена своими страшными глазами с черным белком и зрачком, и кромкой светло-серой радужки. — Звук шел оттуда.
— В воде, значит, колокол звонил, — подытожила Мист с тяжелым вздохом. — Или я дура, или мы опять попали в какое-то совершенно неуместное приключение.
