— Вероятно, — кивнул Эррах, почти автоматически вытирая соплю. — И еще остается вопрос колокола, который мы слышали, и странного озера вокруг Башни. Я правильно понимаю, что Башня должна была быть построена Багровым магом?
— Правильно. В ней стоит плита “Калеб” — такое имя маг дал Башне почему-то. Интересно только, который из магов — явно не Иллемэйр. Килларан, или кто-то до него?
— Стал бы Килларан свои силы разбазаривать, — вставил Торрен. — Это явно кто-то из двух более ранних парней наваял.
— Мде, — согласилась Мист. — Но это, конечно, скорее праздный вопрос. Важнее то, была ли там одна плита, или несколько, например, но это тоже несколько вторично — нам сгодится и одна, только пусть бы милейшие зеленые родственники нам помогли.
— Мы им — они нам.
— Чтоб нам еще справиться с тем, что им надо, — посетовала девушка.
— Скорее всего, они хотят остановить нежить, — логично предположил Эррах.
Мист устало потерла глаза.
— Бред какой-то пепельный, чтоб им всем. Ладно. Нам обещали праздник в честь сегодняшней победы, а дальше будем смотреть по обстоятельствам. Выкрутимся. Если что — намылимся и огородами, огородами.
— Нельзя, — Торрен наставительно поднял палец. — Они уже родня, к тому же, нас покормили.
— Как просто завоевать твое доверие и расположение, однако, — вздохнула девушка, складывая пустые горшочки обратно пирамидкой по размеру. Вытерла руки об себя и достала Книгу. Не то, чтобы это могло сильно помочь, но поиски ответа, даже бесплодные, ее всегда успокаивали.
Ее спутники притихли: Торрен занялся своим снаряжением, а Эррах, придвинувшись бочком, стал подглядывать. Мист, заметив это, гнать его прочь не стала, тем более он держался тихо и не возникал с возражениями, когда она перелистывала страницы или вообще начинала нервно листать Книгу взад и вперед, то пользуясь, то не пользуясь поиском.
Наконец (Мист еще не успела начать лопаться в неизбежных поисках уборной) Айтхара снова вернулась и, пугающе улыбаясь, поманила их за собой.
— Какие у нее ж таки глаза, — мечтательно сказал Торрен, глядя совсем не на глаза.
— Дым и пепел, — воздела очи к потолку Мист. — Странные у тебя вкусы: деревянная статуя, демоницы, орчиха…
— Дак мы только с такими и общаемся, — посетовал Торрен. Он оставил большую часть оружия, включая Хладогрыз, в их временном доме и даже причесался, от чего, на взгляд Мист, стал выглядеть, скорее, менее внушительно, чем более привлекательно. На площади было не протолкнуться: на столах была разложена еда, кто-то играл бравурные мелодии на нехитрых инструментах, кто-то танцевал, кто-то болтал: все это выглядело как обычный сельский праздник, со скидкой на расовые особенности местных жителей. Но к пришельцам все были преувеличенно дружелюбны — им зубасто улыбались, их осторожно касались зелеными руками, приглашали к столам. Один из самых крупных орков поспешил Торрену навстречу, обнял его с искренней радостью и, не слушая возражений, утащил прочь: Мист логически прикинула, что это был тот самый Нитлок, хотя различить зеленую братию в лицо ей пока не удавалось. Их же с Эррахом никто не торопился никуда тащить, хоть и предлагали разделить еду и питье. Подумав, Мист остановилась рядом с одним из столов, взяла протянутую ей чарку с чем-то, пригубила, и потом передала беспрестанно чихающему Эрраху.
— Они тут, вроде бы, симпатичные ребята, — вздохнула девушка, беря палочку с какой-то жареной ящеркой на конце.
— Ты про это? — Эррах указал на еду в ее руке.
— Да, эти точно симпатичные, — Мист отгрызла одну лапку, задумчиво изучая вкус. — На дичь похоже, — заключила она. — Попробуй.
Эррах покорно взял ящерицу тоже, обнюхал:
— Это чтобы тебе, если что, не одной помирать?
— Именно. И Книгу тебе, Зубастой Тьме, в наследство не оставлять.
Эррах пожал плечами и начал грызть добытое, перемежая чихами и вытиранием соплей.
Вокруг все веселились, танцевали, пели, но Мист, хоть и с готовностью улыбалась всем, чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она устроилась в уголке со спертым со стола блюдом с жаренными ящерицами и сидела там, зыркая по сторонам. Впрочем, Эррах тоже не торопился пускаться в пляс — он приткнулся рядом с Мист суровой нахохленной птицей, то и дело отпивая из стоящей на коленях чарки или таская у Мист ящериц. Торрен пару раз мелькнул где-то вдалеке, но ему, кажется, было вполне хорошо — он, как раз, прекрасно вписался во всеобщее праздничное ликование и активно предавался ему, оставив в стороне неудобные и тяжкие размышления.
Впрочем, в этой самой стороне их было кому думать: Мист и Эррах вполне с этим справлялись, каждый на свой лад.
— Может, в пепел, спать? — предложила Мист, когда ящерицы кончились.
— Можно. Вероятно, мы слишком мало понимаем этот народ для того, чтобы в полной мере насладиться праздником.
— Вероятно, — согласилась Мист. — Однако, культурологические наблюдения любопытнейшие!
