— Видел, — мрачно подтвердил Торрен, залпом допивая вино из второго стакана и бухая его на стол. Мист тут же перехватила посудину и переставила рядом с первым, обозначенным, как “Вейларис”.
— Если люди просто не врут вразнобой, у нас также есть живой, который поджирает припасы, — она отобрала стакан и у Эрраха, разместив его рядом. — А также призрак и, или зомби. И есть мы, — Мист выдвинула в круг полупустую бутылку, повертев ей по кругу, словно угрожая всем стаканам по очереди, после чего наклонила ее и метко налила вина в “Виля”. — Будем искать нужного. Но я почти уверена, что их там несколько, и, может, настоящего и нет. Я бы на это надеялась.
— А что есть?
— Естественное желание кого-то умного хапнуть или возвеличиться, — не задумываясь ответила Мист. — История других мотивов, считай, и не знает — только Святой Амайрил у нас был чист сердцем и радел за весь мир.
— Например, — сказал крауэн задумчиво. — леди Элианна и ее жених пытаются отжать у Сорса грядущее наследство. Или Видящие пугают народ, чтобы перетянуть одеяло на себя. В условиях бездействующего, охваченного скорбью лэра, они взяли много власти.
— Сомневаюсь, чтобы это было тебе на руку, — согласилась Мист. — А как насчет местного криминалитета? Не может быть их работой?
— Разве что, какая-нибудь мелкая сошка под шумок ворует, — подумав, покачал головой Терновник. — Я ничего такого не слышал, значит, если кто и повадился под видом Вейлариса что-то творить, то делает это тишком, никому не рассказывает.
— И это логично, — согласилась Мист. — Не думаю, что многие бы одобрили такое.
— Не я — точно, — дробно рассмеялся Терновник. — Игры с мертвыми живым не к лицу и убивают живую удачу.
— Хорошо сказано, — похвалила Мист. Торрен вытащил у нее из-под руки полупустой стакан, изображавший Виля, и приложился к нему, и девушка сделала вид, что ничего не заметила. — Итак, карта?
— Да, — кивнул крауэн, поднимаясь на ноги. Он ненадолго отошел к одному из шкафов, стоящих вдоль всех стен, покопался в кипе бумаг и вернулся с явно современного вида чертежом с какими-то пометками на углу листа. — Это — правильная карта. Если вам попадется, например, труп, с, например, похожей картой с другими пометками — она ложная. Следуйте этой и минуете катакомбы целыми и невредимыми.
— Вот это все сейчас очень сильно меня мотивировало пригласить тебя проводить нас лично, — фыркнул Торрен, складывая руки на груди и испытующе пялясь на Терновника. Крауэн или еще какая-то запредельная фигня, питающаяся детьми, но он был сейчас в категории обычных трактирщиков-информаторов, на которых у Торрена глаз был наметан.
— Я даю вам правильную карту, — крауэн положил на лист ладонь, — в чем могу поклясться. В моих интересах, чтобы Видящие не пришли к власти в Имрэйсе и не начали никакого святого похода против засевшей тут ереси. Меня вполне устраивает текущее статус-кво. Имрэйсы как никто всегда понимали вред от репрессий, и общего врага для своих поданных всегда старались искать вовне.
— Мы слышали, они интересный род, — вставила Мист, в надежде услышать очередную версию легенды про мельничиху и мага.
— Интересный. Основатель рода, Иммеррейс, был простолюдином. Он служил у лэра Аксельротта неподалеку отсюда, и каким-то образом сумел добиться у него обещания отдать ему в жены его младшую дочь. Легенды говорят, что он спас ему жизнь, и благодарный лэр сам предложил — однако, зная благородных, вероятнее всего, имел место жестокий шантаж со стороны Иммеррейса. Однако, он победил — и приданого юной госпожи хватило на то, чтобы построить здесь замок. Местные жители охотно шли на службу Иммеррейсу, потому что он был куда ближе любого другого землевладельца, и постепенно вся долина присягнула ему. Тогда отец его супруги, сообразив, что у него под боком вспухла независимость, пошел на него войной, обложил в замке, но взять штурмом никак не мог. Тогда решил схитрить — под предлогом отцовской любви попросил встречи с дочерью и подговорил ее убить мужа.
— Но она отказалась? — наивно предположил Торрен, любитель добрых сказок.
— Я думаю, согласилась, — рассудила Мист. — Потому как и без того считала огромным оскорблением тот факт, что выдали ее за сиволапого мужика. Хоть, могу поспорить, и красивого, аки небесный свет.
— Действительно, сохранившийся портрет Иммеррейса утверждает, что он был очень недурен, хотя портреты часто льстят заказчику.
— А твои родители в ту пору уже жили тут?
— Прятались в округе, — уклончиво ответил крауэн.
— И что дальше? — подтолкнул повествование Торрен.
