Кто-то подскакивает ко мне. Ничего не вижу, свет фар меня ослепляет.
— Сэр! С вами всё в порядке?
Хансен!
— Да, лейтенант.
— Сэр, скорее в машину!
За моей спиной щелкает дверь, надёжно отрезая от уличной пыли и шума.
— Лейтенант, дайте карту.
На колени ложится тактический планшет, делаю на нём отметку.
— Нам сюда.
— Есть, сэр!
— Принимаю команду на себя.
— Есть, сэр!
Взревев моторами, машины развернулись на месте. Выстраиваясь на ходу в боевой порядок, они рванулись в указанном мною направлении.
— Хансен.
— Да, сэр?
— Здесь, совсем рядом, стоит блокпост местных…
— Есть такой.
— Я не буду сильно возражать, если вы его тщательно проверите. Есть у меня такое подозрение, что они занимаются там какими-то темными делишками. Нет необходимости тормозить всю колонну, достаточно будет и пары автомашин.
— Непременно, сэр. В колонне девять автомобилей и два бронетранспортера, мы не сильно утратим свою боевую мощь.
— И я тоже так думаю, Питер. Да и не помешает им внушить должное уважение к нашей форме, совсем что-то эти парни здесь разболтались…
Так кто же мешал выслать нам на помощь такую колонну днём?
— Да, вы присаживайтесь, Джон! Расслабьтесь, ведь всё уже позади!
Подполковник сама любезность, и я вполне его понимаю. Вообще любое нападение на наших солдат — это чрезвычайное происшествие. А уж если при этом погибает ещё и один из старших офицеров базы — так и вовсе из ряда вон выходящий случай. Прилетит основательно всем — и Вершбоу тут на первых ролях. Командир отвечает за всё! И за всех! Как могло такое произойти — выяснять будет специальная комиссия. И она уже в пути, наши связисты не преминули уведомить меня о столь радостном событии. И возглавляет эту самую комиссию не кто иной, как генерал Роджерс — мой старый знакомый ещё по Афганистану. Он уже выразил желание переговорить со мною лично.
Понятное дело, это не осталось секретом — и вот тут всполошились многие. Подполковник, пользуясь своим старшинством, оказался первым, кто вызвал меня к себе. Даже контрразведчики, жаждавшие со мною переговорить в приватной обстановке вне всякой очереди, вынуждены были с тоскою провожать взглядом мою спину, когда я направлялся в сторону кабинета начальника базы. Обойдетесь, джентльмены… у меня к вам тоже накопился целый ворох неприятных вопросов. А пока — понервничайте… вертолет с генералом ожидается уже через три часа и времени у вас слишком мало. На что мало? Да на всё… Я тоже умею быть крайне злопамятным. И не надо опрометчиво полагать, господа, что ваша принадлежность к «рыцарям плаща и кинжала» гарантирует вам полную неприкосновенность. Вот и попробуйте это объяснить Роджерсу! А я похихикаю, наблюдая за вашими попытками объяснить необъяснимое!
А сейчас я сижу в уютном кресле, передо мною стоит бокал виски, любезно предложенный мне командиром. Но пока воздержимся, нехорошо предстать перед генералом, благоухая ароматами спиртного. Он, разумеется, поймёт, ведь и сам боевой офицер… но лучше повременить с этим делом. Поэтому я, чтобы не обижать подполковника, только слегка пригубил бокал.
— Мне ведь докладывать лично генералу, сэр…
— Понимаю, Джон… и ничуть не обижаюсь. Ваш виски будет вас тут ждать!
Вершбоу садится рядом, вертит в руках бокал. Но тоже почти не пьёт — и ему предстоит общение с генералом, да и не только с ним. Проверять, раз уж выпал такой случай, будут не только обстоятельства данного происшествия. Частым гребнем пройдут по всей базе. И, готов поспорить, что-нибудь обязательно раскопают! Так не бывает, чтобы прибывшая чрезвычайная комиссия не нашла каких-нибудь упущений. Что же они, выходит, просто так прокатались, впустую тратя деньги налогоплательщиков?
Я даже могу предположить, кому влетит первому.
Однозначно получит по заднице дежурный офицер — за неправильную оценку обстановки. Неслабо прилетит и связистам — не предусмотрели вариант организации резервной связи. И начальник охраны тоже не отвертится — не предусмотрел возможности аварийного прохода через линию заграждений.
Полагаю, что этой троицей приехавшие не удовольствуются, сожрут ещё кого-нибудь. За что? А… было бы желание. Причину-то они быстро организуют.
