– Им на этих арках нужно разместить треклятое объявление: «Ступишь внутрь, и тебя смогут треклятски повесить. Так и будет, треклятый ты идиот!»
Бергитте фыркнула. Они как-то болтали о его воспоминаниях. Ей нужно было сложить два и два.
– Если вы войдёте тем способом, то они попытаются сделать и это тоже. Если пролить кровь в их владениях, это может возыметь неожиданный эффект. Они могут попытаться переломать вам кости с помощью обвала или усыпить. И они всегда побеждают, Мэт. Это их собственный мир.
– А если смухлевать? – спросил Мэт. – Железо, музыка, огонь.
– Это не мухлёж. Это разумная предосторожность. Каждый, у кого есть хотя бы зачатки мозгов, пойдёт через башню, прихватив с собой полный набор. Но, Мэт, из тысячи вошедших – возвращается только один.
Он нерешительно помедлил, потом выудил из кармана пригоршню монет.
– Как думаешь, сколько шансов, что выпадут одни решки, если подбросить их в воздух? Один из тысячи?
– Мэт…
Он подбросил их над столом. Монетки просыпались дождём, ударившись о столешницу. Ни одна из них, подпрыгнув, не скатилась со стола на пол.
Мэт даже не посмотрел вниз на монеты. Пока они катились и подпрыгивали, останавливаясь, он смотрел ей прямо в глаза. Она взглянула на стол. Две дюжины монет. И каждая лежала портретом вверх.
– Один из тысячи очень хороший шанс, – сказал он. – Для меня.
– Проклятый пепел. Ты такой же сумасшедший, как Илэйн! Один неверный шаг – и всё. Даже ты порой промахиваешься.
– Я попытаюсь. Чтоб мне сгореть, Бергитте. Я знаю, это глупо, но я вынужден. И всё же, откуда ты столько знаешь про Башню Генджей? Ты же была внутри, не так ли?
– Была, – призналась она.
Мэт выглядел самодовольным.
– Значит, ты выбралась назад! И как тебе это удалось?
Она помедлила, потом наконец взяла свою кружку с молоком.
– Полагаю, эта легенда не дожила до сегодняшних дней?
– Я такой не знаю, – ответил Мэт.
– Я пошла к ним, чтобы попросить их спасти жизнь моему возлюбленному, – ответила она. – Это произошло после битвы у Холмов Лапойнта, где мы возглавляли восстание Бухенера.
Гайдал был тяжело ранен. Удар пришелся в голову, отчего он перестал ясно мыслить. Порой он забывал, кто я такая. Моё сердце разрывалось на части, поэтому, чтобы его исцелить, я потащила его в Башню Гейнджей.
– И как же ты выбралась? – спросил Мэт. – Как ты их одурачила?
– Я не смогла, – тихо ответила Бергитте.
Мэт застыл.
– Илфин его не исцелили, – продолжила она. – Они убили нас обоих. Я не выжила, Мэт. Вот такой у сказочки конец.
Он промолчал.
– Ох, – наконец произнес он. – Значит, эта история из разряда печальных.
– Они не могут все заканчиваться счастливо. У нас с Гайдалом во всяком случае. Для нас лучше сгореть в горниле славы, – она поморщилась, вспомнив одно прошлое воплощение, в котором им случилось состариться вместе, в мире и спокойствии. Самая скучная жизнь на свете, хотя порой, не ведая о своей большой роли в Узоре, она была счастлива.
– И всё же я иду, – ответил Мэт.
Она вздохнула.
– Я не смогу отправиться с тобой, Мэт. Не могу оставить Илэйн. У неё тяга к смерти сильнее, чем твоя гордость. Мне нужно позаботиться, чтобы она осталась жива.
– Я и не ждал, что ты пойдёшь, – быстро ответил Мэт. – Чтоб мне сгореть, но я спрашивал не об этом. И… – он нахмурился. – Тяга к чему сильнее, чем моя что?
– Не важно, – ответила она, отхлебнув молока. Она любила молоко, однако никогда бы в этом не призналась. Конечно, она обрадуется, когда снова сможет хорошенько напиться. Ей не хватало ядрёной браги старины Снерта. Крепкое пиво ей нравилось не меньше крепких парней.
– Я пришёл к тебе, потому что мне нужна помощь, – продолжил Мэт.
– Что ещё сказать? Берёшь с собой железо, огонь и музыку. Железо им причиняет боль, заставляет их держаться настороже, и подальше от тебя. Огонь их пугает и убивает. Музыка их усыпляет. Но чем дольше ты их используешь, тем хуже они действуют – и огонь, и музыка.
– Башня – вовсе не башня. Это – портал. Своего рода ворота, выходящие на перекрёсток между их мирами. Ты найдёшь там их всех – змей Элфин и лисиц Илфин. Если они всё ещё заодно. У них странные отношения.
– Но что им нужно? – спросил Мэт. – Я имею в виду, от нас. Зачем они здесь?
– Эмоции, – ответила Бергитте. – Именно поэтому они построили портал в наш мир, именно поэтому они заманивают нас внутрь. Они питаются тем, что мы чувствуем. Особенно, по какой-то причине, им нравятся Айз Седай. Возможно, те, кто владеют Единой Силой, на вкус похожи на крепкий эль.
Мэт открыто поёжился.
– Внутренняя часть очень запутана, – продолжила Бергитте. – Попасть куда-либо в определённое место чрезвычайно трудно. Войдя внутрь, минуя арки, я знала, что буду в большой опасности, но если доберусь до одного из больших залов, то смогу заключить сделку. Но ничто там не даётся даром. Они обязательно попросят что-нибудь взамен. Что-то дорогое для тебя.
