– Невозможно было сопротивляться Гейбрилу, если то, что ты слышала – правда. Что касается твоего плена, ты не доверяла своим врагам. Тебя, как и всех нас, предал Валда. Чада никогда не были врагами тем, кто идёт в Свете.
– А Перрин Айбара? – спросила она.
– Отродье Тени.
– Нет, сын. Мне не нравятся некоторые вещи, которые он делает, но я уверяю тебя, он – хороший человек.
– Следовательно, суд докажет это, – сказал Галад.
– Хорошие люди могут совершать ошибки. Если ты будешь продолжать в том же духе, это может иметь нежелательные для всех последствия.
Галад замер, нахмурившись.
– Матушка, ты хочешь сказать, что нужно позволить ему избежать наказания за его преступления?
– Подойди, – сказала она, протягивая руку. – Сядь. А то у меня голова кружится оттого, что ты ходишь туда-сюда.
Возможно, он стал Лордом Капитаном-Командором совсем недавно, однако уже сердился, когда кто-то отдавал ему приказы. Тем не менее, он сел.
Как странно, она вновь почувствовала себя королевой. Галад не видел её в самое тяжёлое время. Он думал о ней, как о прежней Моргейз, и рядом с ним она чувствовала себя как раньше. Почти.
Найол держал её пленницей, но уважал, и она начала думать, что тоже способна уважать его. Что случилось с доской, на которой они с Найолом так часто играли в камни? Ей претила мысль о том, что она разбилась при нападении Шончан.
Может ли Галад стать таким же Лордом Капитаном-Командором, как Найол, или, возможно, даже лучшим? Королева внутри неё, Королева с большой буквы снова проснулась, чтобы найти способ зажечь в нём свет и задушить тень.
– Галад, – сказала она. – Что ты собираешься делать?
– Ты о суде?
– Нет. Я о твоей армии.
– Мы будем сражаться в Последней Битве.
– Замечательно, – сказала она. – Но известно ли тебе, что это значит?
– Это означает сражаться на одной стороне с Возрождённым Драконом.
– И Айз Седай.
– Мы можем биться на одной стороне с ведьмами какое-то время ради высшей цели.
Она закрыла глаза, выдыхая.
– Галад, послушай себя. Ты называешь их ведьмами? А ведь ты отправился к ним, чтобы учиться, возможно, даже стать Стражем!
– Да.
Она открыла глаза. Он казался таким искренним. Но даже самые опасные и жестокие охотничьи собаки могут быть искренними.
– Матушка, ты знаешь, что они сделали с Илэйн? – спросил он.
– Ты имеешь в виду, что они её потеряли? – Моргейз всё ещё злилась из-за этого.
– Они отправили её с заданием, – ответил он с отвращением в голосе.
– Они отказали мне в возможности встретиться с ней, вероятно, потому что её не было в тот момент, и она находилась на опасном задании. Я встретил её позже, уже не в Башне.
– Где она была? – с нетерпением спросила Моргейз.
– Здесь, на юге. Мои люди называют Айз Седай ведьмами. Иногда я размышляю, насколько они правы.
– Галад…
– Не всех женщин, владеющих Единой Силой, можно назвать злыми по сути, – сказал он. – Это традиционное заблуждение всех Чад. Путь Света не является обязательным; он только говорит, что искушение использовать Единую Силу может развратить. Я считаю, что женщины, управляющие сейчас Белой Башней, ослеплены собственными эгоистичными планами и интригами.
Она кивнула, не желая это обсуждать. Хвала Свету, хорошо, что Элайды сейчас здесь нет, и она не слышит эти речи.
– В любом случае, – сказал он, – мы будем сражаться на одной стороне с ними и с Возрождённым Драконом, и, если потребуется, с этим Перрином Айбарой. Борьба с Тенью перевешивает всё остальное.
– Тогда позволь нам присоединиться к этой борьбе, – сказала она. – Галад, забудь об этом суде! Айбара намеревается расформировать часть своей армии, а остальных передать ал’Тору.
Он встретил её взгляд, затем кивнул.
– Да. Теперь я вижу, что сам Узор привёл тебя ко мне. Мы отправимся вместе. После того, как закончится суд.
Она вздохнула.
– Я делаю это не потому, что сам выбрал, – сказал Галад, вновь поднимаясь. – Айбара сам предложил, чтобы его судили. На человека давит его собственная совесть, и не предоставить ему шанс было бы неправильно. Позволим ему доказать нам и самому себе свою невиновность. А затем продолжим. – Он помедлил, дотронувшись до меча в белых ножнах, лежащего на его туалетном столике. – А если мы продолжим без него, значит, он упокоится в Свете, заплатив за совершённые им преступления.
– Галад, – сказала она, – тебе известно, что Лини была среди людей из лагеря Перрина, которых ты захватил?
– Ей следовало объявить о себе и показаться мне. Я бы освободил её.
– И всё же она этого не сделала. Я слышала всё сказанное тобой, ты едва ли не угрожал казнить заключённых, если Перрин не явится на битву. Ты действительно собирался так сделать?
– Их кровь была бы на его совести.
– Кровь Лини, Галад?
– Я… я бы отыскал её среди остальных и освободил.
– Но значит, остальных ты убил бы? – спросила Моргейз. – Людей, которые не сделали ничего плохого, которые виновны только в том, что Айбара их обманул?
– Казни бы не произошло. Это были просто угрозы.
– Ложь.
– Ох, матушка, какой в этом толк?
