Аравайн присела в реверансе и ушла передать приказания беженцам. Фэйли не знала, что принесёт этот день, но она хотела, чтобы те, кто останется в тылу, свернули лагерь и были готовы выступить – просто на всякий случай.
Когда Аравайн уходила, Фэйли заметила, что к ней присоединился Алдин-счетовод. Похоже, он в последнее время часто оказывался поблизости от Аравайн – возможно, он, наконец, дал отставку Арреле.
Фэйли заторопилась к шатру. По пути она прошла мимо Фланна Барстера, Джона Гаэлина и Марека Кормера, проверявших тетивы луков и оперение стрел. Все трое при её приближении подняли головы и помахали ей руками. В их глазах читалось облегчение – это хороший знак. Раньше, когда она попадалась им на глаза, то казалось, они за неё стыдятся – словно им было неприятно то, как Перрин в отсутствие Фэйли будто бы флиртовал с Берелейн.
А сейчас Фэйли проводила много времени с Берелейн, да и слухи были официально опровергнуты – и это помогло убедить всех в лагере, что ничего неуместного не случилось. Любопытно, что на перемену мнения людей в лагере сильнее всего повлияло спасение Берелейн во время пузыря зла. Благодаря этому событию люди решили, что женщины ничего не имеют против друг друга.
Конечно, Фэйли вовсе не спасала сопернице жизнь – всего лишь помогла ей. Но слухи утверждали иное, и Фэйли была рада, что они хоть раз приносят им с Перрином пользу.
Она дошла до шатра и торопливо вытерла лицо влажным куском полотна над тазом. Она надушилась духами и надела самое лучшее платье – тёмное серо-зелёное, с вышитой на корсаже, по подолу и на рукавах виноградной лозой. После этого она оглядела себя в зеркале. Превосходно. Ей удавалось скрывать тревогу. С Перрином всё будет в порядке. Обязательно будет.
И, тем не менее, она спрятала за поясом и в рукавах несколько кинжалов. Снаружи уже ждал конюх с Зарёй. Фэйли взобралась на лошадь – ей очень не хватало убитой Шайдо Ласточки. Даже самые лучшие её платья были с разделенной надвое юбкой для верховой езды; других она не взяла бы с собой в дорогу. Мать научила её: ничто так быстро не подрывает доверие солдат к женщине, как дамское седло. А если случится немыслимое и Перрин погибнет, Фэйли, возможно, придётся самой принять командование войсками.
Она рысью подъехала к передним рядам строящейся армии. Перрин был уже там, в седле. Да как он смеет выглядеть таким невозмутимым!
Фэйли не позволила себе открыто проявить раздражение. Порой нужно быть ураганом, а порой – нежным ветерком. Она уже дала Перрину понять, причём в недвусмысленной форме, что она думает об этом суде. А сейчас нужно, чтобы окружающие видели, что она его поддерживает.
Она подъехала к Перрину – позади как раз собирались Айз Седай, своим видом напоминая Хранительниц Мудрости. Дев видно не было. Где же они? Важно убрать их подальше от предстоящего суда. Для Сулин и остальных защищать Перрина было обязанностью, доверенной им их Кар’а’карном, и если её муж погибнет, на них ляжет великий тох.
Оглядывая лагерь, она заметила двух гай’шайн в белых одеждах с капюшонами, торопившихся к передней линии. Стоящий рядом с Перрином Гаул скривился. Одна из женщин отвесила ему поклон, протягивая набор копий.
– Свежезаточенные, – сказала Чиад.
– И только что оперённые стрелы, – прибавила Байн.
– У меня уже есть стрелы и копья, – произнёс Гаул.
– Да, – ответили женщины, опускаясь перед ним на колени и продолжая держать подношения.
– В чём дело? – спросил он.
– Мы просто беспокоились о твоей безопасности, – сказала Байн. – В конце концов, ты ведь сам готовил своё оружие. – Она произнесла это от чистого сердца, без тени неискренности или насмешки – но сами слова намекали на снисхождение.
Гаул захохотал. Он взял оружие и отдал женщинам свои копья и стрелы. И, несмотря на все проблемы, которые готовил этот день, Фэйли поняла, что улыбается. В айильских взаимоотношениях присутствовала некая извилистая сложность: когда дело касалось гай’шайн Гаула, то его, казалось, расстраивало то, что должно бы радовать, и забавляло то, чему полагалось его оскорбить.
Когда Байн и Чиад ушли, Фэйли оглядела собирающуюся армию. Постепенно подходили все, не только капитаны или призванные в дело отряды. Большинству не удастся присутствовать на суде, но им нужно быть рядом. На всякий случай.
Фэйли остановилась рядом с мужем.
– Что-то тебя беспокоит..
– Мир затаил дыхание, Фэйли, – ответил Перрин.
– Что ты имеешь в виду?
Он покачал головой.
– Последняя Охота началась. Ранд в опасности – и большей, чем кто бы то ни было из нас. А я не могу отправиться к нему. Пока не могу.
– Перрин, ты несёшь какой-то вздор. Откуда ты можешь знать, что Ранд в опасности?
– Я его вижу. Каждый раз, как я произношу его имя или думаю о нём, перед моими глазами встаёт видение. – Она моргнула.
Он повернулся к ней, жёлтые глаза смотрели задумчиво.
– Я связан с ним. Он... понимаешь, он притягивает меня. В любом случае, я дал себе слово, что буду честно рассказывать тебе о подобных вещах. – Он помедлил. – Мои армии... Фэйли, их гонят, будто стадо. Словно овец на заклание к мяснику.
